обыкновенное чудовище: «Дракон» Е.Шварца в МХТ, реж. Константин Богомолов

В очередной раз убедился, что спектакли Богомолова надо смотреть на прогоне. И как говорит в таких случаях сумасшедший профессор — ОБЯЗАТЕЛЬНО. Не в смысле «обязательно смотреть» — это каждый пусть для себя решает самостоятельно, но если уж смотреть — то «обязательно на прогоне». Потому что не посмотрел Богомолова на прогоне — считай что Богомолова ты не увидел. Далее можно еще пять раз ходить пересматривать, обновлять восторг или уточнять список претензий, но сначала — прогон. У «Дракона» всего один прогон был (не считая пресс-показа для фото — но закрытого и без ослика, фотографы теперь в огорчениях, что им осла не дали поснимать), и в день неудачный его поставили, и под вопросом он оставался до последнего, и не пускали… еле-еле удалось протиснуться — хотя по сравнению с нынешней обстановкой, когда в зале реально яблоку негде упасть — еще ничего сидели. Тем не менее впечатления от этого первого показа на публике остались сильные.

Сказать, что пережил при повторном просмотре столь же мощные эмоции, не могу, и не только потому, что хуже сидел, хотя это тоже малоприятная деталь. Еще повезло, что втиснулся между Ксенией Лариной и сумасшедшим профессором, но впереди маячила шея какого-то старого быка, и если б Ларина не подставила товарищеское плечо — хрен бы я «Дракона» увидел второй раз. Так и провел весь спектакль на плече у Лариной, благо профессор сразу заснул и так провел остаток представления в отрубе, даже почти не кашлял. Тем не менее, хотя все это далеко не худшая обстановка (и публика подобралась на удивление приличная, никто во время действия из зала не выходил, ни единый зритель, при том что почти все были по билетам, немногочисленных приглашенных кое-как рассовали по приставным краям да еще для нескольких почетных гостей уровня Збруева оставили места в середине; нет, один мужик таки выполз за полчаса до финала — и как раз из числа «вип», что характерно), для меня оказалось затруднительным так же зацепиться за историю, которую поверх, а иногда и поперек пьесы Шварца рассказывает Богомолов.

На вопрос, что по сравнению с прогоном радикально изменилось, ответить, с одной стороны трудно, потому что по составляющим, по элементам — ни резких сокращений, ничего такого не произошло, с другой — не успеваешь и вопросом задаться, поскольку появляется на кресле с «мигалкой» Бургомистр-Табаков — и ловишь себя на том, что это другой Бургомистр, не тот, которого я видел на прогоне две недели назад. Тогда Табаков играл нарочито грубо, размашисто, расплескивая все краски фонтаном — это было настоящее безумие: невероятно остро, ярко, уморительно смешно — и действительно не сразу доходило, что маразматик-Бургомистр, как тертый старый аппаратчик, умело и привычно симулирует Альцгеймер, будучи поболе остальных себе на уме. Никогда — ну я не помню — Табаков в театре не работал на таком градусе гротеска! И все ушло… ну не все — процентов двадцать осталось, но лучше уж тогда сделать совсем по другому. Не знаю, режиссер ли искал что-то новое или актеру показалось необходимым «прибрать» эксцентрику, особенно в первой части, в сценах Бургомистра с Ланцелотом-Кириллом Власовым и с Генрихом-Павлом Табаковым (от предсвадебного шабаша «Голого короля» во второй осталось больше, процентов 50-60 в отношении к прогонной феерии) — и пожалуй, что-то благодаря такой сдержанности прояснилось отчетливее, в частности, важные для Богомолова, по всей видимости, булгаковские ассоциации, реминисценции к «Мастеру и Маргарите» (Шварц и Булгаков — современники, в чем-то противоположные, а где-то парадоксально сближающиеся; и неслучайно в зрелом творчестве тот и другой обращались к хрестоматийным литературным и фольклорным сюжетам мировой культуры, подвергали их переосмыслению с позиций своей эпохи и своего мировоззрения), в какой-то момент в «сдержанном» Табакове видишь Пилата, а в другой — Мольера (две грани конформизма — политическая и творческая, чиновника и художника). И Табаков в любом случае — узнаваемый в каждом жесте, гримасе и интонации прекрасный, любимый, великий и т.п. Олег Павлович, но то, что он делал на предпремьерном показе — это был фейерверк, нечто необычайное, ни на что не похожее, и невыносимо жаль, что теперь не делает. Чуть «скромнее», кажется, стал и Шарлемань-Перевалов, и особенно Дракон-Верник — правда, персонажу Верника ограниченность выразительных средств (плюс еще и маска на лице) очень кстати, ведь, по сути, в спектакле, который называется «Дракон», главным героем неожиданно стал… Дракон, в финале провозглашающей «анафему» граду и миру. Ланцелоту же в финальном «юрмальском» выходе в обличье бесполой поп-звезды то ли добавили звезды, то ли на фоне общей больше сдержанности он кажется совсем уж фриком (и его, по-моему, теперь не называют ни разу Ланцелотовым), как и его Эльза-Надежда Калеганова, сперва сосавшая чупа-чупс, а под конец залепетавшая с таким говором, что лучше б и не вынимала леденец изо рта.

Несмотря на стилистический контраст между бытовым минимализмом первой части спектакля и броской театральной условностью второй концептуально «Дракон» — очень целостный, лаконичный и, положа руку на сердце, несложный в задумке спектакль (если оглянуться на изощренную драматургическую композицию «Князя» хотя бы), Богомолов дает «краткий курс истории», пунктирно и (не в плохом смысле слова, но тем не менее) поверхностно прослеживает движение от 40-х, когда Шварц написал своего «Дракона», сразу попавшего под запрет, через «оттепельные» 60-е, когда пьесу можно стало брать в театральный репертуар, к 90-м и нашему времени, когда сколько угодно ставь Шварца — а всем все по барабану, плюнь в глаза — божья роса. Кого нынче испугаешь каким угодно Драконом — кругом сплошь чудушки-юдушки, летуны-хлопотуны, а главное — не просто декорации поменялись, с человеческой природой необратимая трансформация случилась (чудовищнее, чем с архивариусом, бургомистром и Генрихом вместе взятыми); не дракон страшен, а то, что произошло с «рыцарями» или теми, кто себя таковыми считал, и на кого остальные надеялись — да и резонно ли надеялись, был ли мальчик? В структуре богомоловского «Дракона», где открытым текстом Шварц и аккуратным, но внятным намеком Булгаков, увязаны с кадрами из «Летят журавли» и песней из «Белорусского вокзала» (а также «Военно-полевого романа») все рационально просчитано, и некоторые эпизоды (лучшие в спектакли!) обходятся вовсе без актеров на сцене, «сюжет» разворачивается на «монтажной склейке» картинки с саундтреком. Так что может и правильно, что на исполнителей, даже масштаба Олега Табакова, выпадает меньше нагрузки (тем более я-то лично успел увидеть, что они могут и по-другому!). Но понять тех, кому чего-то в «Драконе» не хватает, мне легче, чем тех, кто не способен оценить «Карамазовых» или того же «Князя».

И еще по двум причинам нынешний спектакль вышел «особенным». Во-первых, в зале присутствовал Станислав Любшин — тут особой сенсации нет, Любшин — актер МХТ и почему бы ему не прийти на премьеру родного театра (номинально пока «превью»), но в «Драконе» герой Кирилла Власова, Ланцелот, недвусмысленно и по имиджу, и отчасти по характеру «слеплен» — как с прототипа — с персонажа Любшина из «Пяти вечеров», и сама композиция спектакля «в семи вечерах» прямо отсылает к фильму Михалкова по пьесе Володина, а в одном из первых эпизодов, при появлении сходу узнаваемого в шляпе и с гитарой «рыцаря» за столом у архивариуса и его дочки, звучит, причем на старой фонограмме, песня «Губы окаянные, думы потаенные…» — волей-неволей в присутствии «оригинала» и пародийная «копия» смотрится иначе. А во-вторых, перед началом, пока при открытом занавесе на диване в квартире Шарлеманя сидит кот Машенька-Кирилл Трубецкой, и вдруг мимо него из кулисы в кулису… — или у меня глюки уже? — прошла кошка, настоящая нормальная кошка! Но и без этих занимательных мелочей, я тут задним числом подумал — хорошо, что видел на прогоне, и хорошо, что снова сходил, пусть и сидел не очень удачно — а спектакль настоящий, нормальный, богомоловский: зал битком, хлопают стоя, старые интеллигентки возмущаются оскорбленные — стало быть, опять московский художественный общедоступный Богомолов получился.

Читать оригинальную запись

Читайте также: