С иголочки

«ИГРОКИ», С. Женовач, СТУДИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА, Москва, 2007 г. (9)

Скоро 10 лет спектаклю. Поставлен к 50-летию режиссера (значит, «Мастер и Маргарита» выйдет к 60-летию, даты премьерных спектаклей уже объявлены). Вчера пересмотрел (я уже давно решил там всё пересмотреть, дошла очередь до «Игроков») – спектакль выглядит совершенно как новенький, просто с иголочки. Костюмы идеально сидят – будто вчера из ателье, и точно по фигуре, и никаких потертостей. Так и весь спектакль – на одном дыхание, точно по нотам. Блеск!

Что изменилось? В составе трио игроков произошла замена. Ушел из театра Александр Обласов, до полноправного члена банды «повысили» Сергея Пирняка, игравшего в первом составе «гусара». Замена вполне закономерная — Пирняк перешел в другую возрастную категорию, что и на лице у него отразилось (это я про бороду).

А на роль «гусара» введен Александр Прошин, еще более закономерно, что называется «замена по позиции». Он вписался в спектакль идеально (гусар теперь не «белый», а «черный», но такой же пылкий и наивный).

Пирняку (Швохневу) теперь досталось самое пронзительное (на мой взгляд) место в пьесе — рассказ о чудесном мальчике. Я ожидал каких-то дополнительных приращений смысла. Все-таки он один их тех самых «мальчиков» и пожалуй самый пронзительный из них, могло возникнуть сцепление двух мальчиков-антиподов – достоевского и гоголевского. Это бы подчеркнуло еще сильнее связь «Игроков» с «Мальчиками». Однако, режиссура и исполнение этого эпизода не поменялись. Видимо, Женовачу он не так важен (как был важен, скажем, Беляковичу), особый цинизм этого эпизода у Женовача на всю пьесу распространен. У него все игроки это такие «чудесные мальчики».

Кругель в этом трио низший по рангу, говорить ему не дают (очень смешной эпизод, когда он трижды открывает рот и его трижды перебивают), ему можно только оправдываться, что он не немец. Григорий Служитель прекрасно играет без слов, можно только на него одного смотреть, такой взгляд плотоядный.

Ну а главный, старший по рангу игрок – Утешительный (Алексей Вертков). Теперь стала четче видна пара антиподов, главных соперников. Жесткий, прозаичный, деревянный Утешительный-Вертков и возбужденный, гибкий, поэтический Ихарев-Шибаршин. У поэзии против прозы шансов нет.

Шибаршин стал взрослее, сильнее. Но тема мальчиков (героев нового времени, времени киндер-сюрпризов) никуда не исчезла. Она просто выросла вместе с ним (мальчики повзрослели, но также тратят жизнь на «Аделаиду Ивановну»). И его поражение стало острее, тяжелее. А финальная плутовская улыбка из-под стола не так заметна.

Качанов (Глов-старший) и Аброскин (Замухрышкин) остались при своих. Один обманчиво благородный (вот кому бы Тартюфа сыграть – Качанову!), другой обманчиво простецкий (в этой актерской колоде Аброскин – джокер, играет в отдельной собственной манере, появляется последним – вишенкой на торте).

Наибольшее приращение я заметил у двух слуг. Честно говоря, совсем не помню, кто их играл в 2007-м и как. Теперь это четко выстроенная пара антиподов. Слуга-новичок (Гаврюшка — Александр Суворов) и слуга прожженный (трактирный – Игорь Лезгеневич), эта пара словно из «Владимира Третьей степени». У одного дурацкий хохоток от обилия впечатлений, а у другого все понимающий взгляд (тоже очень плотоядный, как у Кругеля, можно соревнование, игру в гляделки устраивать между Лезгеневичем и Служителем).

Читать оригинальную запись

Читайте также: