«Барабаны в ночи», реж. Юрий Бутусов, театр им. Пушкина, Премьера (11 ноября)

По свежему впечатлению: спектакль намного сильнее и интереснее, чем уже состоявшийся «Добрый человек из Сезуана». Хотя вроде бы пьеса слабее… но может быть, «незрелость» Брехта и сыграла тут в плюс. А может, тема «Сезуана» не столь сильно захватывала режиссера, как те, что проявились в новом спектакле. Важное, любимое, больное, личное: «театр в театре», «маленький человек», решивший, что «право имеет», абсолютное неприятие войны, роковое вмешательство внешних сил в частную жизнь простых людей… Если «Сезуан», несмотря на отчаянную игру Александры Урсуляк и надрывный финал, в целом будто омыт добрым весенним дождем, то здесь все намного жестче: плоть и кровь, пот и угольная пыль.

Бутусову удалось расшевелить актеров Пушкинского, сделать их свободными, заразить своим куражом, тем более что команда была усилена за счет Тимофея Трибунцева, сработавшего, в том числе, и в роли запала. Потому и спектакль получился свободным, ритмичным и сложным.

Если говорить об аллюзиях, то они отсылают к другим спектаклям Бутусова в бОльшей степени, чем к «Сезуану». Это связано и с формой. «Внезапные» танцы и вообще ритм («Барабаны» же!) напомнили «Макбет Кино»: танцы в «Чайке» крепче спаяны с текстом, а здесь — выплеск энергии, «Африка».

В первом действии мне не хватало звуков революции за окном, мне обещали, что во 2-м все будет. Действительно, было, но не так, как я ждала, не прямо. Бутусов обыграл совпадения: не только первая война, о которой писал Брехт, была «немецкой» и длилась 4 года, но и вторая (с нашей точки зрения, естественно). Война и есть война — видеопроекции на экране мне показались очень уместными, особенно «строительство стены».

Но в целом «барабанная» тема оказалась сильнее связана с Африкой, в которой так задержался Андреас. До того сильно, что в одном из эпизодов мы видим его негром, отплясывающим «дикий» танец — голым темнокожим (припорошенным угольной пылью) существом. Признаюсь: с первых спектаклей Бутусова, что я смотрела, у меня было пожелание к режиссеру, о котором особо не распространялась (неправильно поймут) — чтобы он раздел двух актеров. Он, собственно, к этому шел в других постановках… постепенно — и наконец состоялось, в «Отелло» с одним, а здесь — со вторым. (Это не та обнаженка, которая объявилась в «Прекрасных людях» и ничего не добавила спектаклю).

В каждом из персонажей живет дикое существо, которое, образумившись, плюет на революции и страсти и садится перед телевизором. В том и беда, что счастье частной жизни мы получаем как подачку, как что-то недостойное, потому, видимо, к концу спектакля пропал совершенно блоковский Христос.

Об отдельных запоминающихся образах. Пластическая композиция с птицей-Анной, бьющейся в руках Фридриха, сделала бы честь «Чайке». Очень хороши 30-ти секундные «антракты» — «с музыкой» и без, особенно, когда их ведет Официант — Анастасия Лебедева. Танцы — естественно! Подбор музыки и сценография — как всегда!

На фотографиях с прогона меня озадачило платье на Трибунцеве — оборванное, белое, практически подвенечное. В спектакле это разрешилось замечательно: так материализовались все ужасы и гадости, которые говорят про Андреаса, считая его мертвым. Платье — смертный саван (крашеные губы — смертный грим), и именно в этом саване он появляется, когда его считают призраком — в том числе, в воспоминаниях Анны. Но, конечно, и смешение гендера обыграно в спектакле, где часть женских ролей исполняют мужчины, и наоборот.

«Барабаны» пронизаны иронией, в этом большая заслуга главных исполнителей — Александры Урсуляк и Александра Матросова, и вообще, ирония невозможна без свободы, а в спектакле она есть.

Что касается Трибунцева, то уже можно сказать, что роль Андреаса Краглера — одна из его лучших театральных работ.

фото: А. Кузнецов

фото: А. Кузнецов

Читать оригинальную запись

Читайте также: