Пища богов

”МАСТЕР ГОЛОДА”, Э.Некрошюс, МЕНО ФОРТАС, Литва, 2015г. (10)

Самый «польский», или лучше сказать европейский спектакль режиссера. Ироничный, лаконичный, философский, элегантный, как Актриса.

Назначение актрисы на роль Голодаря из рассказа Кафки сразу придает теме голода легкий, насмешливый тон (женское голодание ради фигуры :). Но и более серьезную и автопортретную тему актерского ремесла усиливает (ведь в рассказе изначально идет речь о голодании публичном).

Кушать подано, говорит актриса в начале. Кушать подано, повторяет один из ее партнеров в конце, когда актриса уже играет не Мастера Голода, а бессловесную пантеру в клетке. И тут снова ирония мерцает оборотным смыслом, это и демонстрация преемственности (show must go on) и демонстрация падения на животный уровень.

А между двумя «кушать подано» изысканное театральное кушанье – современное, вегетарианское (без мяса, без жира и сахара) и со множеством оттенков аллегорий. От столпничества и умерщвления плоти до спортивного мастерства, а героем спектакля становится уже не актриса, а режиссер, Мастер, который в погоне за совершенством все репетирует и репетирует, все никак не выпускает актеров на публику, все длит воздержание («аплодисменты, это как водка», говорит Актер в «На Дне»). А когда импрессарио настаивает на соблюдении оговоренного срока, Мастер жалеет что процесс прерван и совершенство так и не достигнуто. Выход из голодания (встреча с публикой) вызывает тошноту, но ведь голодание совершалось именно ради этого.

Автопортрет Мастера (вот поэтому название «Мастер Голода», а не «Голодарь»). Мастер меняется и на новом витке возвращается к старым темам, ставит «Пиросмани-2».

Автопортрет театра Мено Фортас – дипломы и кубки, аллегория самая наглядная, но не последняя.

Затем следует и более высокая степень обобщения – человек, любой человек стремящийся к совершенству и одинокий, не понятый окружающими. Человек, забирающийся высоко, выше всех, в башню из слоновой кости, а потом в отчаянии бросающийся как зверь на прутья башни, превратившейся в клетку. Такова двойственная природа человека, одинокого путника, идущего вверх к своему идеалу и одновременно навстречу другому, идущего к людям, несущего им свою тайну.

В этом рассказе (и в этом спектакле) встреча все-таки происходит, в самый последний миг жизни (в кульминационный момент спектакля) тайна открывается:

— я должен голодать, я не могу иначе.
– Скажи пожалуйста! – заявил шталмейстер. – Почему же это ты иначе не можешь?
– Потому что я, – голодарь приподнял высохшую голову и, вытянув губы, словно для поцелуя, прошептал шталмейстеру в самое ухо, чтобы тот ничего не упустил, – потому что я никогда не найду пищи, которая пришлась бы мне по вкусу.

Читать оригинальную запись

Читайте также: