Эстетика отсутствия

Аркадина. Серой пахнет. Это так нужно?
Треплев. Да.
А.Чехов. «Чайка»

О.Табаков. Почему ты не захватил меня как зрителя, ты же мог?
Д.Волкострелов. Потому что не считаю нужным.
МХТ. Новая сцена. Обсуждение спектакля «Налетела грусть…». Сентябрь 2012 г.

«Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой» в Электротеатре Станиславский, режиссёр Хайнер Гёббельс, 2015 (1998)

Зрителей в зал запускают ровно в 20:00, и в этот момент начинается спектакль. На сцене человек в поношенном костюме и в галстуке, с «ленинской» бородкой, типаж – чудаковатый профессор. Сценическое пространство выглядит как заброшенная физико-химическая лаборатория, тут множество различных устройств и приспособлений, посредине – стол, заставленный разными предметами, наклонившись над столом стоит «профессор», и что-то рассчитывает. Пока публика рассаживается он считает и озвучивает свои расчёты: это количество комбинаций, которыми можно рассадить n человек на n стульев (n=2, 3, 4, 5, 6, …), и «профессор» вроде как прикидывает свой расчёт на рассаживающихся зрителей, ответ известен из школьного курса комбинаторики – n! Но зрители всегда рассаживаются одним единственным способом – на те стулья, что указаны у них в билетах.

Потом «профессор» делает различные опыты: смешивает какие-то вещества и полученная смесь вспыхивает, что-то поджигает, крутит велосипедное колесо и от этого движения начинает крутится огонёк, из картонной коробки он выпускает кольца дыма, которые сам же и пытается ловить, к вентилятору прикрепляет горящую свечку и она вертится, в сценической лаборатории всё время что-то горит, шквырчит, дымит, движется, пахнет серой и продуктами горения, все профессорские опыты – из школьных курсов физики и химии, из «Занимательной физики» Перельмана и тому подобных книжек. «Профессор» всё время что-то рассказывает и поясняет, когда начинает рассказ про парадоксы, почему-то подумалось: «Сейчас будет про деревенского брадобрея», и, действительно, рассказывает и разбирает парадокс о деревенском брадобрее, который бреет только тех, кто не бреется сам, вопрос: бреет ли он сам себя? Парадокс введён в философию Бертраном Расселом, но почему он среди авторов текстов спектакля не указан. Весь звучащий наукообразный и псевдонаучный текст воспринимается как комментарий к показываемым экспериментам, и сам «профессор» – это тоже своего рода приложение к опытам, что он показывает. И тут оказывается, что спектакль этот своего рода феномен, который невозможно интерпретировать, толкованию же подлежит любое произведение искусства, или человек, или явление природы, например, гром можно воспринимать, как опасность, а можно как очищающую силу. Здесь все показанные явления являются чисто лабораторными, а человек их показывающий – приложение к ним. «Макс Блэк» – это продукт эстетики отсутствия интерпретации, отсутствия толкования его смыслов, ибо месседжем этого зрелища является само зрелище. Ближе к финалу, после показа 62 способов подпереть голову рукой (на самом деле их 7, а все остальные – лишь производные от использования левой или правой руки и поворотов пальцев), в спектакле вдруг обнаруживается один маленький элемент присутствия. «Профессор» выходит к авансцене и говорит: «Я – никто. Вселенная напрасно потратила время и силы на меня…» И на наших глазах вместо профессора-приложения возникает маленький потерянный человек из беккетовского абсурдного мира. А потом профессор продолжает физические эксперименты, поджигает бикфордов шнур, он горит-горит-… прогорает и гаснет. Темнота.

«Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой» в Электротеатре Станиславский

Читать оригинальную запись

Читайте также: