«Доктор Гааз» А.Сергунина в «Геликон-опере», реж. Денис Азаров, дир. Валерий Кирьянов

Роскошь интерьера «белоколонного зала княгини Шаховской» эффектно контрастирует с оформлением спектакля, где по квадратному периметру импровизированной оркестровой ямы ходят длинной вереницей заключенные и представители светского общества, а на небольшой сцене разъемные панели с «окошками» представляют собой то тюремную стену, то арестантский вагон. Страна-тюрьма, история-война, и доктор-немец, поначалу разбогатевший на платежеспособных клиентах, а потом растративший накопления на благотворительность, прежде всего на помощь заключенным — в 11 коротких эпизодах одноактной часовой оперы. Хотя Гааз — лицо вполне историческое, привязанное к эпохе Николая Первого, действие спектакля выходит за пределы реальной хронологии, и положенная на музыку песенка Алешковского «Товарищ Сталин, вы большой ученый», как и отдельные детали костюмов размыкают внутреннюю хронологию и в 20-й век, и далее. Так что сквозные персонажи — — зэки, бандиты, богачи, представители власти и церкви — становятся в достаточной степени условными и сквозными. Поющие Гааза Виталий Фомин (герой в молодости) и Михаил Давыдов (герой в старости) создают выразительный в первую очередь своим драматизмом и целостный образ.

Музыка Сергунина тоже лишена конкретных черт, цитирования и прямолинейной стилизации композитор избегает, довольно ловко используя музыкальные, прежде всего оркестровые краски (с вокальными партиями хуже), хотя сочинение абсолютно укладывается в стилевой стандарт вполне определенный, вне зависимости от поколенческой принадлежности достаточно молодого автора (Родион Щедрин, Владимир Кобекин, Алексей Курбатов и далее) — тоновая, без резких диссонансов, но не без малорезультативных, к сожалению, потуг на мелодизм. Впрочем, музыкальную и художественно-постановочную составляющую «Доктора Гааза» можно считать удачной в сравнении с литературной, хотя именно создатель либретто Людмила Улицкая — главная «звезда» проекта. Наличие в опере сестры Гааза, несчастной сумасшедшей Гретхен, свихнувшейся после того, как в Германии утонул ее жених, и выступающей наряду с доктора фактически вторым главным действующим лицом, Улицкой было необходимо, вероятно, и для присутствия в спектакле объемного женского образа, и для символических литературно-исторических параллелей с другим немецким доктором, но как персонаж Гретхен не развивается, ее много, она однообразна, а вокальная партия не слишком удачно прописана, хотя исполнена Лидией Светозаровой достойно. Еще хуже обстоят дела с тем, как драматургически реализуется в либретто общий авторский замысел. Улицкая и прозаик-то, мягко говоря, перехваленный, а ее театральные пьесы, по моему убеждению, просто неликвидны. Либретто же просто аховое.

Например, сценка нападения на Гааза разбойничьей банды, поспешающей к умирающему больному — бандиты хотят снять с доктора шубу и издеваются над стариком, но признав в нем тюремного доктора, оставляют одежду и вызываются проводить: яркие уголовные типажи (запоминается поющий контртенором прощелыга с фиксой), вопреки заложенной в либретто сентиментальности, режиссерски и актерски решены как комические, благодаря чему есть основания предполагать, что позже, когда доктор дойдет до пациента, шубейку с него все же стащат, и это придает им достоверности, а эпизоду — здравомыслия и достоверности; и то сказать, ну а если б не признали, если б не доктор — значит, выходит по Улицкой, пускай грабят да режут немца православные? И Убийственно-прямолинейны две ключевые для «гуманистического» посыла оперы — диалоги Гааза с губернатором в 8-м эпизоде и с митрополитом Филаретом в 10-м. Оперные тексты, как правило, искусственны и в значительной степени нелепы, но Улицкая в минимальных объемах материала добивается максимальной степени безвкусицы. Гааз, посрамляющий митрополита, забывшего Христа — и тут же прозревающий, соглашающийся с доктором Филарет: это просто цирк, как ни пытается режиссер придать ему какой-то осмысленности или хотя бы живости, иронии («раскаявшийся» перед праведным немцем православный иерарх кидается на пол подбирать монетки, разбросанные как подаяние арестантам светской публикой), все это сопровождается текстами, от которых, даже изначально соглашаясь с позицией автора, сопротивляешься ей по принципу «если он против колхозов, то я за». Что обидно, потому как в целом «Доктор Гааз» для «Геликона» — проект скорее успешный. И никогда не лишнее напомнить, что потерявший достояние и здоровье на помощи русским немецкий доктор Гааз поныне прославляется почти как святой (пускай без официальной канонизации) христианами всего мира, но, конечно, не православными в России.

Читать оригинальную запись