«Манон» Ж.Массне в МАМТе, реж. Андрейс Жагарс, дир. Тимур Зангиев

В отличие от условного и минималистичного «Тангейзера», первой работы Андрейса Жагарса в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко нынешняя «Манон» гораздо ближе по стилистике, по внешней форме к привычному Жагарсу: броскому, крикливому, и если не безвкусному, но по большей части, увы, бессодержательному.

На дворе у Жагарса — 1960-е, оттого на русскоязычные субтитры, как водится в подобных случаях, предпочтительнее глаз не подымать. Манон в первой картине отъезжает с Каннского вокзала, во второй из огромного окна их с де Грие комнаты открывается панорамный вид на огни ночного Парижа с Эйфелевой башней… Хорошо еще окно прямоугольное, а не круглое, как в «Богеме» Исаакяна в «Новой опере», где я был накануне.

Вообще европейское ретро 1960-1970-х, стилизация то под французское кино (а ля Роже Вадим в данном случае) или под итальянское (как в «Свадьбе Фигаро» у Писарева, который аккурат попался мне навстречу, когда я полз к метро по Дмитровке, а он выходил со служебки Большого после «золотомасочного» показа; а до этого — в «Летучей мыши» Бархатова там же в Большом и много где еще) — какой-то отдельный штамп в рамках современной оперной режиссуры. Нередко позволяющий выстроить симпатичную, зрелищную и стильную картинку — что в «Манон» безусловно удалось Рейнису Сухановсу (художник-постановщик) и Кристине Пастернака (художник по костюмам). Стационарная серая «бетонная» коробка из первой картины тем не менее легко позволяет трансформировать выгородку из вокзального пространства в церковь или игорный дом — технически, дизайнерски все придумано отлично, перестановки декораций требуют на редкость немного времени. Наряды посетителей и продавцов фермерского рынка (картина третья) не уступают туалетам и костюмам каннских курортников (из первой картины), а рядом с разноцветными трехколесными мини-грузовичками, уставленными лотками цветов и фруктов, смотрятся вдвойне празднично. Да что там курортники, если у прихожанок вынужденно подавшегося в священники кавалера де Грийе (четвертая картина) платья хоть и сплошь черные, но неповторимого индпошива, и у каждой — эксклюзивная шляпка!

Манон становится жертвой ретро-гламура — журналы с обложками прилагаются, хотя не совсем логично, что выросшее в курортном приморском местечке послевоенное дитя столь мало искушено в жизни до встречи с кавалером. Не вполне ясным для меня остался и антураж последней картины (5-й акт оперы): то ли полицейский участок, то ли портовый терминал, но главное — повсюду перевернутые вверх рукоятками плакаты — после какой-то протестной акции радикалов 1960-х остались, что ли? Так вроде Манон и Грие тут ни при чем, они в это время в казино деньги выигрывали себе на беду. В такой неочевидности и необязательности решения нет ничего отталкивающего — но и ничего содержательно значимого нет, по-моему, тоже.

Музыкальным руководителем постановки значится Феликс Коробов, но я ходил на спектакль, которым превосходно, по крайней мере что касается оркестра, продирижировал Тимур Зангиев. Звучание оркестра было рафинированным; за последние пару недель оглохнуть можно было от оркестрового грохота оперных и балетных спектаклей, а здесь — если б еще не публика (ну куда от нее денешься) — хотелось дышать в такт с музыкой, настолько все тонко и точно Зангиев сделал. И к певцам старался подстраиваться, под возможности их вокала, в некоторых случаях довольно ограниченные. Последнее не касается Марии Макеевой — при том что для партии Манон нужен все-таки голос поярче, но спела она героиню очень удачно. У Чингиса Аюшева тенор не самый сильный, но «культурный» и без провалов. В общем, центральный дуэт сложился, оркестр порадовал, картинка занимательная, массовка, подтанцовка. Чего еще? Ну лично мне еще много чего еще хотелось бы от оперного или любого другого спектакля.

Читать оригинальную запись