«Манон» Ж.Массне в МАМТе, реж. Андрейс Жагарс, дир. Тимур Зангиев

В отличие от условного и минималистичного «Тангейзера», первой работы Андрейса Жагарса в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко нынешняя «Манон» гораздо ближе по стилистике, по внешней форме к привычному Жагарсу: броскому, крикливому, и если не безвкусному, но по большей части, увы, бессодержательному.

На дворе у Жагарса — 1960-е, оттого на русскоязычные субтитры, как водится в подобных случаях, предпочтительнее глаз не подымать. Манон в первой картине отъезжает с Каннского вокзала, во второй из огромного окна их с де Грие комнаты открывается панорамный вид на огни ночного Парижа с Эйфелевой башней… Хорошо еще окно прямоугольное, а не круглое, как в «Богеме» Исаакяна в «Новой опере», где я был накануне.

Вообще европейское ретро 1960-1970-х, стилизация то под французское кино (а ля Роже Вадим в данном случае) или под итальянское (как в «Свадьбе Фигаро» у Писарева, который аккурат попался мне навстречу, когда я полз к метро по Дмитровке, а он выходил со служебки Большого после «золотомасочного» показа; а до этого — в «Летучей мыши» Бархатова там же в Большом и много где еще) — какой-то отдельный штамп в рамках современной оперной режиссуры. Нередко позволяющий выстроить симпатичную, зрелищную и стильную картинку — что в «Манон» безусловно удалось Рейнису Сухановсу (художник-постановщик) и Кристине Пастернака (художник по костюмам). Стационарная серая «бетонная» коробка из первой картины тем не менее легко позволяет трансформировать выгородку из вокзального пространства в церковь или игорный дом — технически, дизайнерски все придумано отлично, перестановки декораций требуют на редкость немного времени. Наряды посетителей и продавцов фермерского рынка (картина третья) не уступают туалетам и костюмам каннских курортников (из первой картины), а рядом с разноцветными трехколесными мини-грузовичками, уставленными лотками цветов и фруктов, смотрятся вдвойне празднично. Да что там курортники, если у прихожанок вынужденно подавшегося в священники кавалера де Грийе (четвертая картина) платья хоть и сплошь черные, но неповторимого индпошива, и у каждой — эксклюзивная шляпка!

Манон становится жертвой ретро-гламура — журналы с обложками прилагаются, хотя не совсем логично, что выросшее в курортном приморском местечке послевоенное дитя столь мало искушено в жизни до встречи с кавалером. Не вполне ясным для меня остался и антураж последней картины (5-й акт оперы): то ли полицейский участок, то ли портовый терминал, но главное — повсюду перевернутые вверх рукоятками плакаты — после какой-то протестной акции радикалов 1960-х остались, что ли? Так вроде Манон и Грие тут ни при чем, они в это время в казино деньги выигрывали себе на беду. В такой неочевидности и необязательности решения нет ничего отталкивающего — но и ничего содержательно значимого нет, по-моему, тоже.

Музыкальным руководителем постановки значится Феликс Коробов, но я ходил на спектакль, которым превосходно, по крайней мере что касается оркестра, продирижировал Тимур Зангиев. Звучание оркестра было рафинированным; за последние пару недель оглохнуть можно было от оркестрового грохота оперных и балетных спектаклей, а здесь — если б еще не публика (ну куда от нее денешься) — хотелось дышать в такт с музыкой, настолько все тонко и точно Зангиев сделал. И к певцам старался подстраиваться, под возможности их вокала, в некоторых случаях довольно ограниченные. Последнее не касается Марии Макеевой — при том что для партии Манон нужен все-таки голос поярче, но спела она героиню очень удачно. У Чингиса Аюшева тенор не самый сильный, но «культурный» и без провалов. В общем, центральный дуэт сложился, оркестр порадовал, картинка занимательная, массовка, подтанцовка. Чего еще? Ну лично мне еще много чего еще хотелось бы от оперного или любого другого спектакля.

Читать оригинальную запись

Читайте также: