Брехт по Майринку, или Голем внутри меня

Компания 1927 | Спектакль: Голем

«ГОЛЕМ»
По мотивам романа Г. Майринка
Постановка – Сьюзан Андрейд, Компания «1927», Великобритания

Зал сидел затаив дыхание. Когда расходились, можно было слышать, как некоторые с растерянностью говорили: «а вот в прошлый раз…» Вполне их понимаю. В чудесном этом театре большую роль играет технологическое новшество, а одним приёмом дважды удивить трудно. Но я «1927» видела в деле впервые – моё счастье:)

ГОЛЕМ, Сьюзан Андрейд, Компания «1927»

Если во второй раз такой театр может выглядеть тавтологичным, повторяющим самоё себя, то на первый раз он, напротив, потрясает своей изобретательностью и непохожестью ни на какой другой виденный театр.

Вся декорация – стена-экран с врезной дверью посередине. По бокам сцены барабанная и клавишная установки с музыкантами, одетыми в одном стиле с персонажами спектакля: как будто клоуны из «Tiger Lillies» поставили драматический спектакль. На стену-экран проецируется цветной анимационный фильм с изображением городкой улицы, вдоль которой двигается главный герой-актёр. Улица плотно застроена конторами, клубами, кафешками, магазинами и проч., и время от времени наш герой заходит то в одну дверь, то в другую, не сходя при этом с места. Когда он попадает в офис, на сцене появляется несколько белых ширм с изображением рабочих мест сотрудников конторы резервного копирования, а над первым этажом вырастает мезонин, также покрываемый видеопроекцией, и тогда вся декорация напоминает детскую книжку-«раскладушку» с объёмными картинками. Иногда вместо фильма на экране появляется изображение жилой комнаты, на фоне которой персонажи ан фас к зрителю обывательски беседуют за семейным ужином. А иногда стена из белой превращается в чёрную, и на её фоне панк-группа незадачливых певцов в вызывающе ярких костюмах тщетно пытается подорвать устои общества, как минимум, «подпортить ваше Рождество».

ГОЛЕМ, Сьюзан Андрейд, Компания «1927»

Всё в этом театре кажется новым: персонажи-маски с ограниченным репертуаром эмоций (одна маска сменяет другую), условный клоунский грим, экспрессивная кукольная пластика, странные, фантастические костюмы, зрелищность анимации и филигранная точность актёрских движений, монтирующихся с анимационной картинкой. Вот актёр заходит в нарисованный дом или моет руки под нарисованным краном. Вот актриса своей рукой заканчивает (рисованную) надпись на одной из уличных вывесок. А вот чьи-то огромные мультяшные руки свешиваются сверху, хватают двумя пальцами за плечи ставшую крохотной женскую фигурку и тянут её к потолку (а ноги актрисы при этом не отрываются от пола). Плоское, рисованное изображение то и дело включает в себя трёхмерное тело актёра, создавая эффект анимации в 3D.

ГОЛЕМ, Сьюзан Андрейд, Компания «1927»

Иногда персонаж говорит нам, что он обо всём этом думает, а картинка свидетельствует о том, до какой степени он заблуждается на её счёт. Эта драматургия актёрской игры и плоскостного изображения – из разряда изысков этого поразительно зрелищного спектакля.

При всём при том это совершенно брехтианский театр. Смотришь с восхищением, не отрывая глаз, не помня себя, но – без эмоций. Хотя здесь отсутствует видимое остранение: персонажи равны себе. Вместе с тем в каждой из масок заложен комментарий к ней.

Вот мягкотелый простофиля Роберт с нескладной фигурой и лицом недотёпы, то и дело закусывающий губу в недоумении. Вот его сообразительная и решительная сестрица Анни, фронтвумен панковской группы «Анни и отверженные». Вот их озорная бабуля с самоходными спицами в руках. Вот длинная и сутулая нескладёха Джой, из той же колоды аутсайдеров.

Саморекомендации неудачницы Джой при поступлении на работу в контору резервного копирования многое говорят (от противного) о ценностях сегодняшних так называемых нормальных людей: у меня нет амбиций, я не хочу добиться многого, я не стремлюсь быть лучше других, я никогда не занималась спортом, я плохо отношусь к работе сверхурочно, редко укладываюсь в дедлайны, плохо переношу стресс и т.п. Все ценности образцового успешного гражданина с обратным знаком. Рецепт неудачника, которому я, признаться, чем дальше, тем больше симпатизирую.

Вообще, тема неудачников в спектакле Сьюзен Андрейд заслуживает отдельного разговора. Первого Голема покупает неудачник, с чего и начинается шествие големов по миру. Но и зловещую природу Голема осознаёт тоже неудачница — сестра главного героя. С одной стороны, Джой определяется как неудачница через непричастность к ценностям успешных людей, с другой, эти же ценности и пародируются задним числом, ведь самым преуспевающим человеком и главой этого мира в конце концов оказывается вчерашний неудачник на поводке у Голема. В то время как Джой остаётся скромным олицетворением человечности и «традиционных ценностей».

ГОЛЕМ, Сьюзан Андрейд, Компания «1927»

Первая версия Голема появляется как безобидная неотёсанная кукла, забава одинокого и простодушного Роберта. Роберт даже толком не знает, что с ним делать. Зато Голем знает. Однажды он произносит первое слово. Затем начинает давать Роберту «полезные советы» (о, он весьма предупредителен и заботлив, этот новый друг!). Со временем его забота становится немного навязчивой. И наконец Голем начинает сам принимать решения и диктовать Роберту и его родственникам свою волю, так похожую на волю стоящих за ним акул рекламного бизнеса.

ГОЛЕМ, Сьюзан Андрейд, Компания «1927»

Совершенно по-брехтовски, шаг за шагом, чётко и внятно показана эволюция Роберта под властью Голема, постепенно завладевающего его доверием. К концу спектакля мимикрия главного героя вызывает в памяти отголоски брехтовской «Карьеры Артуро Уи». Только здешний герой не искал власти, не жаждал силы, не имел амбиций, не хотел денег, а просто был беспечен, не задумывался, не заглядывал далеко, не задавал лишних вопросов. Как не задаём их себе мы. В сущности, этот Голем – метафора всех наших возлюбленных гаджетов, в которых мы так же не видим никакой угрозы, как не видел их главный герой этой истории. Спектакль Сьюзан Андрейд уже не предостерегает нас от потери себя под властью машин, а предъявляет власть Голема как свершившийся факт. До известной степени ключевой эффект этого спектакля, тот ужас, который он временами всё-таки внушает, во многом обязан своей силой тому, что предельно условные и гротескные куклы складываются в итоге в реалистичнейшее изображение героя нашего времени.

Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать.

Ещё фото на страничке спектакля на сайте Чеховского фестиваля.

Читать оригинальную запись

Читайте также: