«Бердичев» Фридриха Горренштейна, реж. Никита Кобелев, Театр им. Маяковского

Бердичев - театр им.В.Маяковского

В «Бердичеве» удачной и доказательной становится установка этого театра на актерский театр, актерскую режиссуру. Медленный, протяженный театр, где роль густеет, прорастает путем наложения множества мазков. Здесь, прежде всего, хорош дуэт двух актрис — Татьяны Орловой и Татьяны Аугшкап. Они играют двух конфликтующих, медл…енно состаривающихся женщин, благодаря которым жизнь внутри бердичевской семьи становится и милой, и невыносимой. Милые фурии, нежные вампиры. Конфликт однотипный, с самоповторами, несколько роботизированный, но актрисы находят массу красок, чтобы не наскучить в однообразии. Чудесные млеющие старушачьи интонации у Аугшкап, резкость, добродушный цинизм у Орловой — неизменность привычек, приобретенных с детства и отточенных до автоматизма. «Она рвет от меня куски», «Если он хочет, пусть делает губами». Действительно большая работа проделана речевиком по выстраиванию полусуржика-полуеврейского акцента. Существительные, как правило, не склоняются. Мило, весело, приятно.

Театр строит рекламную компанию на мировой премьере пьесы Горренштейна, написанной несколько десятилетий назад. То, что ее играть можно и нужно, — бесспорно. То, что русский театр многое потерял, забыв про этот текст, — можно оспаривать. Пьеса действительно очень бодро, действенно написана, в ней колорит и дух местечка, но не выстреливает пьеса, не выходит на серьезное обобщение, становясь в большей степени орнаментом, чем эпосом. Когда приходит время историю закольцевать, появляется нелепый пафос и дьявольский серьез, который первоклассному комику Александру Палю произносить, словно молоко с льдинками пить. Только что журчала милая малороссийско-еврейская речь, и тут тебе проповедь «национальной обособленности» с интонациями Моисея, спустившегося с гор. Пьеса, суть которой именно в действии, в демонстрации, что время делает с людьми, вдруг окончивается «выводом», «моралькой», произнесенной исключительно в словах с признаками канцелярщины. Иногда у Горренштейна прямо совсем бесвкусные шутки случаются — в паре мест бывает стыдно, особенно когда со сцены анекдоты рассказывают.

Никита Кобелев не избежал греха сентиментальности. Она выражается, пожалуй, даже не в слезливости (хотя здесь и поплакать можно), а в излишнем нагнетании страстей. Здесь все преувеличенно драматично — скажем, не вполне ясно все-таки, что такого особенно невыносимого в жизни дома в Бердичеве было, что Рузя Зои Кайдановской так колотит себя по беременному животу. Ну так, небольшой переполох, тяжелые дни. Мало подлинного драматизма, много драматической суеты, забытовления.

Хорошая задумка с водонапорной башней — единственной достопримечательностью Бердичева — оказалась все же недоделанной. Когда башню рушат, и ее кусок почему-то валяется в доме — это действием не оправдано. Можно умозрительно предположить, что это и есть те «осколки храма», о которых говорится в финале, но артисты этот кусок арматуры не одомашнивают, не делают частью обихода. Но все равно интересно — по крайней мере, спектаклей такого жанра и такого «тихого хода» у нас в театре мало.

Читать оригинальную запись

Читайте также: