«Эффект Сержа», театр «Вивариум-студио», реж. Филипп Кен («NET»)

Фестиваль открывался и закрывался спектаклями, сходными по формату, но совершенно разными по содержанию. От вылизанного, рафинированного «Кинг сайза» Марталера веяло неземным холодом, а «Эффект Сержа» стремится вовлечь зрителя эмоционально и, более того, чем-то его обнадежить. Несмотря на то, что по драматургической концепции опус явно восходит к Беккету, прежде всего вспоминается «Последняя лента Крэппа». Герой постановки Кена тоже — одиночка, но тем показательнее, что на его дешевые фокусы в комнату почти без мебели (главный предмет обстановки — стол для пинг-понга и на нем телевизор) приходят смотреть люди, и что еще важнее, приходят не по одному разу — хотя мне поначалу думалось, фишка могла быть именно в том, что ни один из зрителей впоследствии не вернулся, но нет, к финалу они собираются вместе, даже опоздавшему собственно на «шоу» достается кусок от общей пиццы. Мини-спектакли продолжительностью от 1 до 3 минут, которые Серж демонстрирует гостям по воскресеньям, подчеркнуто наивные, нелепые, убогие — он использует светящиеся трубочки, бенгальские огни, радиоуправляемые машинки, что не мешает зрителям-гостям, попивая предложенные хозяином сок или вино, восхищаться их изощренностью и содержательностью, пересказывать и даже «перепоказывать» отдельные их элементы. Так и сам герой должен бы создавать впечатление существа убогого, заполняющего убожеством пустоту вокруг себя. Вместо этого Филипп Кен подсовывает в беккетовской обертке «добринку-человечинку», еще более убогую, если разобраться, чем констатация того факта, что человек живет одиночкой и одиночкой умирает, а все, что он создает вокруг себя — лишь утешительная иллюзия. Кроме того, композиционно «Эффект Сержа» строится по принципу «спектакля в спектакле в спектакле»: сначала происходит «презентация» главного героя с упоминанием в начале предыдущего спектакля (оттуда появляется человек в скафандре) и обещанием следующего в конце (от его «невидимых» персонажей остаются лишь дергающиеся на нитках парики), затем — показана непосредственно его «жизнь» (эти эпизоды актер пытается играть по-русски, без синхронного перевода), а внутри основного действа, связанного с приходом-уходом гостей, вплетены собственные мини-спектакли Сержа. Театральность его существования, однако, так же не носит трагически-безысходного характера и не выводит на экзистенциальные обобщения, в ней слишком много человеческого, лирического, извините за выражение, «душевного». Мне-то, конечно, в этом плане ближе Марталер с его хирургической стерильностью (достоинства «Кинг сайза» я тоже не преувеличивал бы, но по крайней мере ему не свойственна слезливость, все подается через тотальную иронию). А «Эффект Сержа», при всей хитрости внешней формы, не поднимается выше милой театральной клоунады и не позволяет считать спектакль ни безжалостным приговором человеческой природе, ни хотя бы отчасти сатирической карикатурой на современные театральные технологии и дилетантские суждения «знатоков» о них.

Читать оригинальную запись

Читайте также: