Карамазовы. МХТ

После спектаклей Богомолова всегда так. Невозможно вымолвить ни слова, одни междометия, мысли скачут, и жалко, что все кончилось (спектакль пять часов с двумя антрактами!), и счастье, что смотрела, что можно выдохнуть, наконец. Вообще, это мазохизм такой — идти и знать, что будешь выжатая, истерзанная, и душу твою высекут, и мозг взорвут, и будешь ты, страшно довольная, еще несколько дней этим спектаклем "болеть". Вот, а теперь, собственном, о том, как это было.

Все пространство сцены по периметру затянуто мраморными с золотыми прожилками стенами, с широким бордюром в стиле гжель сверху. В этом пространстве, как в саркофаге и происходит все действие. Массивная черная мебель, кожаные кресла, одно кресло — совершенно потрясающее — в виде носорога. Роскошь с траурным оттенком. Над сценой стильный экран, и два экрана по-меньше периодически то появляются, то исчезают из двух противоположных сцен. На экранах проецируются изображения сидящих на сцене персонажей, в разных ракурсах, и титры, читать которые в равной степени и удовольствие и шок, как и слышать язык Достоевского из уст актеров. В спектакль вместился практически весь роман, и персонажи. И в тоже время, это, конечно, рожденный К.Б. совершенно потрясающий театральный монстр.

Ключевое в нем — пушкинское, "У лукоморья дуб зеленый" — прочитанное с экрана Надеждой Борисовой так, что тот самый "русский дух" реально начинает пахнуть. И воплощение одним актером, блистательным Виктором Вержбицким, и старца Зосимы и Смердякова, линию смердящего духа через всё действие как красное знамя проносит. Благодаря видео-камерам актеры постоянно крупным планом, С любого места в зале все видно и слышно (за что отдельное спасибо режиссеру!). Ансамбль актерский великолепный, впрочем, иначе у него и не помню. Миркурбанов/ Федор — мелким бесом рассыпающийся и такое вдруг выдает Чертом в финале. Кравченко/ Иван с ледяной усмешкой и отчаянными от боли глазами. Иконописный лик Розы Хайрулиной/ Алексей. Удивительный Филипп Янковский — такой особенный у него Дмитрий, "летающий" что ли, и интонации те самые, знаменитые, и другой. Очень удачная роль. И снова Мариной Зудиной восхитилась, ведь в каждом спектакле у К.Б. она иная, но всегда шикарная. А Дарья Мороз — Катерина, жесть и огонь, и красные туфли, и все нипочем. Совсем иную я Грушеньку увидела, Александра Ребенок такого шарму в кокошнике напустила, и слезу крупным планом, и смех ее русалочий. Да все, все герои.

В спектакле столько пластов, столько смыслов и режиссерских ходов, что только ахаешь, и не успеваешь осмыслить все, по-хорошему его бы не один раз посмотреть. Здесь вместо гроба — солярий, из уст Алексея вырывается почти реактивный вопль, а из под рясы — свет божественный, сексуальная сцена сыграна одними взглядами на фоне почти непристойных смачных титров, здесь священник отпевает хитом Queen, здесь памятник сходит в зал и раздает возложенные к нему цветы, здесь" русский дух, здесь Русью пахнет". И я там был… И вы. Живем мы здесь, в этом аду, и карамазовых среди нас миллион.

Надеюсь, спектаклю дадут жить, ведь: " я люблю тебя, жизнь!", и многие сумеют его посмотреть. И я может еще раз смогу. А то, что он еще долго не отпустит, это факт. Это живой, настоящий театр, то, что в историю входит и остается в ней и в воспоминаниях современников в том числе.

Читать оригинальную запись

Читайте также: