встречайте бабушку: «Филумена Мартурано» Э. де Филиппо в Малом театре, реж. Стефано де Лука

Сколько я видел разного качества сценических версий этой пьесы, а узнал впервые, что у героини помимо троих детей, еще и четверо внуков — один из сыновей, который водопроводчик, оказался многодетным папашей, которого отпрыски, по его словам, все время спрашивают, где же бабушка и когда она придет. Не то чтоб это принципиально меняло сюжетный расклад, просто в спектакле много и других подобных деталей, странных, избыточных, необязательных, которые удлинняют и утяжеляют действие. Для чего-то каждому эпизодическому лицу, от адвоката, походящему на мафиозо с зализанными волосами и в черных очках, до клоунской пары официантов, высокого худого и низкого полного, не говоря уже о слугах в доме Сориано, придумано столько ненужных, к тому же и малоинтересных подробностей — для того ли, чтоб выгоднее оттенить центральный дуэт, или наоборот, чтоб слегка разбавить «звездный» концентрат? Так все равно, сколько ни накручивай, а ставка на Соломина и Муравьеву сделана, вплоть до финала, когда декорации разлетаются, массовка выставлена вдоль задника, а «звезды» вальсируют посреди пустой сцены в голубой подсветке.

Внутри дуэта, правда, тоже нет гармонии, Юрий Соломин пытается играть дона Доменика тонко, тихо, осторожно (да отчасти и в силу возраста ему уже трудно плескаться актерскими красками направо и налево), чем невольно ставит себя в заведомо невыигрышное положение по отношению к партнерше, уж Ирина Муравьева чем другим, а осторожностью и сдержанностью манер никогда не отличалась. В первой картине, когда Филумена появляется распустехой, Муравьева выдает на гора законченную уличную хабалку — собственно, это возможный, допустимый вариант, Филумена ведь не в палаццо воспитывалась, тут даже просматривается режиссерский замысел преподнести образ заглавной героини в динамике, и уже в следующей сцене представления сыновей Филумена появляется прибранная, а после антракта — разряженной невестой, однако у Муравьевой все ипостаси героини так или иначе выходят одноцветные, хотя и кричаще-яркие на фоне намеренно или ненамеренно бледного Соломина. Наиболее убедительна муравьевская Филумена, грозящая придушить Доменико, так она трясет его за грудки, что в реальности угрозы не остается никаких сомнений ни у героя, ни у зрителя; зато до крайности фальшива в претендующем на проникновенность «мемуарном» монологе под «Аве, Мария». Но в целом спектакль пристойный, оторопи или ужаса не вызывает, а только удивление по поводу того, что Филумена временами путается в количестве собственного потомства, да то немудрено. При том что по жизни Муравьева — мать строгая, насколько я могу судить по единственному эпизоду, свидетелем которого я лично стал двенадцать лет назад на первом фестивале «Черешневый лес» в парке Горького, когда от Нескучного сада к выходу гостей возили на запряженных лошадьми тележках, Муравьева там тоже была с сыном и пьяный сын с тележки упал, как же она его ругала, как ругала.

Читать оригинальную запись

Читайте также: