«Отелло» Сатирикон, прогон 17-го октября 2013

С первых же тактов поняла, что это — моё, родное и любимое!

Бутусов, говоря о «нелинейном театре», проложил вектор от «Чайки» через «Макбет. Кино» к «Отелло», оставив в стороне свою последнюю большую постановку — «Доброго человека из Сезуана». На мой взгляд, правильно: «Добрый человек» действительно стоит несколько особняком от других. «Отелло» ближе к МК, это тоже объяснимо (Шекспир ведь). «Нелинейный театр» можно понять, как театр, построенный вне законов обычной логики, опирающийся более на подсознание, чем на сознание — то есть снова старый добрый сюрреализм, который Бутусов приспособил к своему творческому методу, разомкнув все рамки, спектакля — и смысловые, и формальные.

За последнее время герои Бутусова повзрослели. Раньше они играли в куклы, солдатики и войнушку, по-детски обижались на друзей и родителей («Макбетт», «Ричард Третий», «Король Лир»). Потом стали школьниками — подростками и старшеклассниками, и у них другие игры. Это было заметно и в «Чайке»: подростковый бунт Треплева против матери совсем не похож на детскую выходку Корделии и детское же злое упрямство Ричарда; влюблённые Костя и Нина в 1-м действии ведут себя так, будто им по 14 лет; а инфантилизм Тригорина отчасти связан с тем, что ему-подростку слишком рано пришлось начать взрослую жизнь; опять же творчество… тоже игра. «Макбет. Кино» весь нашпигован школьными образами и темами, им соответствует и психологический возраст героев. Первая «настоящая» любовь, гормональные взрывы, настойчивое желание первой красавицы класса, чтобы её избранник был самым-самым, борьба за лидерство, подростковый садо-мазохизм, жестокость драк, кровь, алкоголь, гипертрофия эмоций… Думаю, «Чайка» и МК потому и пользуются такой любовью у молодых зрителей, что они чувствуют близость со спектаклями чуть ли не на физиологическом уровне.

Теперь — «Отелло». Он ещё взрослее, но мысли о продолжении «школьной» темы у ЮБ пришли ко мне, уже когда я увидела афишу: расплывающаяся чернильная надпись на листке в клеточку… и два человечка — рисунок на полях.

Рискну предположить, что точкой опоры, «печкой», от которой начинается танец, в данном случае был Яго-Трибунцев. Отелло ещё нужно было зацепить, почувствовать: в несостоявшемся спектакле МХТ эта роль досталась Дюжеву, но Дюжева в Сатириконе точно нет (ну и ладно!), то есть герою предстояло кардинально измениться. А вот тема Яго для Бутусова если не самая близкая, то важная и сквозная: Эдмонд, Ричард, Франц Моор (а в какой-то степени — леди Макбет и Шен Тэ) — готовы кулаками защищать своё

«добро», потому что жизнь, как они считают, с ними несправедливо обошлась (а расплачиваются за это люди, которых они определили себе во враги).

Но если в студенческом «Liebe» Франц перетянул на себя всё внимание, оказавшись значительно интереснее своего обманутого брата, то с «Отелло» всё иначе. Это другая пьеса, и — главное — другая труппа. Расклад сил определился выбором героя. Отелло — Денис Суханов. Неожиданно, непонятно… но только на первый взгляд. Во-первых, Суханов — самый сильный актёр Сатирикона (не считая стоящего на особом месте Райкина), во-вторых, при этом (то есть будучи сильным и взрослым) он сохранил в себе вневременную юношескую лёгкость — а это важно для ЮБ, в последнее время с большой охотой работающего с молодыми актёрами и студентами и вообще тяготеющего к «школьной» теме.

Ревность — свойство незрелой личности (на самом деле почти всякой личности, зрелых-то мало), и по сути это тоже «подростковое». Суханов уже играл русский вариант «Отелло» — Арбенина в «Маскараде», и в самом финале, когда его герой сходил с ума и оказывался вместе с Ниной в иллюзорном счастливом мире, всё «взрослое» окончательно оставляло его.

Образы, которые мы видим — это то, что творится в голове двоих — Яго (Трибунцев, как и в «Чайке» очень редко уходит со сцены) и Отелло. В отличие от МК, в «Отелло» раздирающие героев демоны не материализуются в виде традиционной сказочной нечисти, они… современнее, что ли, и это неожиданно сближает спектакль с «Чайкой». Горы реквизита, заполняющие сцену, зрительно ограничивают пространство, конкретизируют место действия. И сами герои более конкретны, чем в МК…

Бутусов снова натолкал в спектакль натурализма: он даже не просто вынес на сцену яичницу, а приготовил её прямо на глазах у зрителей (точнее, Яго приготовил). Снова много воды. Снова герои переодеваются (и раздеваются) на сцене. Снова натуралистичен Кузнецов.)))

Актёрский ансамбль снова работает на высоте. Трое новеньких — недавних студентов — заставили вспомнить «Макбетта» с юными тогда Осиповым и Сотниковым.

Спектакль, к сожалению, сокращается на глазах и, боюсь, к премьере дойдёт до заявленных 3-х часов. Мне вчерашних 3-х с половиной было страшно мало! Ритм спектакля, постепенное накопление впечатлений предполагают постепенное и глубокое погружение — театральную мессу. Но тут уж ничего не поделать…

Сработало самое для меня ценное — эффект накопления, когда к концу приходишь к чему-то очень серьёзному и важному — и сама не знаешь, какими путями тебя к этому привели… и что же всё-таки будет дальше.

Читать оригинальную запись

Читайте также: