(Не)Преодолимые трудности перевода

«СЧАСТЛИВЫЕ ДНИ АРАНХУЭСА», Л.Бонди, БУРГТЕАТР, Австрия, 2012г. (8)

Хороший спектакль (сложная пьеса, изощренная режиссура, две хороших актерских работы). Но очень тяжелый для восприятия. Легче было тем, кто знает немецкий язык (в степени достаточной для восприятия на слух не только информации, но художественного текста, кудрявого и многослойного). Тем, кто языка не знает, приходилось довольствоваться малым, очень малым – чтением титров с сокращенным переводом. Текста было явно недостаточно (и это в многословном спектакле без сюжета и действия, вот такой парадокс — страдать от жажды посередине океана :). В титры попадали отрывки текста, устроенного сложно, нелинейно, на игре ассоциаций, да еще в переводе (такие тексты особенно сложно переводить). К трудностям перевода, заложенным в пьесу и спектакль (перевод с мужского на женский и с женского на мужской, перевод чувственных ощущений в слова и образы, перевод потока сознания драматурга в диалог персонажей, перевод текста написанного в текст звучащий), которые собственно и являются одним из предметов театральной игры, добавились трудности перевода на русский. Что ж, нет худа без добра, в каком-то смысле иноязычным зрителям больше повезло, им досталось еще больше «трудностей перевода» и значит месседж они получили более сильный. Но чтобы этот месседж получить, пришлось напрячься – взнуздать благодарного зрителя, мобилизовать все внимание, чтобы не терять нить, по отрывкам-титрам реконструировать целое.

Спектакль сложносочиненный. Два-в-одном. Фактически зрители получили два спектакля за один вечер и за одну цену. Один спектакль – облочка. Второй спектакль – ядро. Можно сравнить с картиной в раме. Тема первого спектакля – трудности перевода. Тема второго спектакля – результат перевода, поиски утраченного времени.

Актеры вышли из зала и начали диалог, не прячась за персонажами, свет в зале не гасили (он погас постепенно), сцена Дома Искусств в Кузьминках играла роль сцены театра, только развернутой на 180 градусов, перед закрытым театральным занавесом (красным бархатным). Нам продемонстрировали попытку сыграть в театре современный (то, что называется пост-драматический) текст. Попытку с неясным результатом. Результат нельзя признать положительным (ассоциативный бессюжетный текст несценичен и ничего с этим не сделаешь), но и отрицательным его не назовешь. В конце концов чудо театра состоялось – и свет погас и занавес открылся. Но дело даже не в результате, здесь процесс был важнее результата, сама попытка была важна (и Благодарный Зритель сказал бы спасибо только за одну эту попытку).

По направлению к Аранхуэсу.

Впрочем, на первый спектакль (на оболочку, на раму картины, на дистанцию между актерами и персонажами) можно было вовсе не обращать внимания, а смотреть собственно картину – диалог мужчины и женщины в поисках утраченного времени. Поток сознания, поток воспоминаний разложен на мужскую и женскую составляющую. Мужчина играет белыми, ведет игру, задает вопросы, женщина отвечает, рассказывает и провоцирует его на ответный ход, на собственный рассказ. Она рассказывает о первых женских чувствах, он о поездке в Аранхуэс. Поиски подлинности и цельности приводят к самым острым и ярким детским воспоминаниям о лете, о качелях или о вкусе красной смородины. И тогда время возвращается («златые дни Аранхуэса» Шиллер «Дон Карлос»), запускается тот же механизм, что и у Пруста с печеньем мадлен.

В конце концов, чудо театра происходит, бархатный занавес открывается, великая театральная иллюзия срабатывает — стены театра раздвигаются. По ту сторону занавеса — звездное небо.

Актеры поставлены в очень сложное положение, они тонут в море текста и инстинктивно хватаются за соломинки – он пытается надеть женское платье и даже индейский головной убор, она цитирует Эдит Пиаф и Бланш Дюбуа. Все это выглядит нарушением правил игры (собственно демонстрация нарушений и делает правила наглядными), актеры сильно ограничены в средствах выразительности, ограничены чтением текста и это заставляет их предельно мобилизовать то немногое, что им оставлено. И поэтому сразу обращаешь внимание на звучание их голосов – богатое, выразительное, с обертонами – низкими, грудными и очень сексапильными у актрисы и высокими, в кульминации даже визгливыми, у актера.

Читать оригинальную запись

Читайте также: