«Песня задумчивого созерцания», хор. Лин Ли-Чен (Тайвань)

«Наблюдая полет орла над гаванью Килунга, хореограф Лин Ли-Чен задумала, а впоследствии воплотила на сцене притчу о невосполнимом ущербе, который человеческая алчность наносит окружающей природе» — с таких слов открывается аннотация к спектаклю, и хотя высокопарность слога изначально вызывает отторжение, в самом деле трудно при описании данного зрелища или, если угодно, мероприятия, не впасть, как в ересь, в пафос, и не запеть в унисон про необыкновенно красивое медитативное зрелище; хотя можно, наоборот, выбрать издевательских-скептический тон: мол, тетеньки с метелками в виде пшеничных снопов и полуголые дяденьки с бамбуковыми палками еле-еле двигаются под барабан и горловые завывания, кутаются в тряпки, носят свечки и не пойми что изображают. Правда в том, что толково говорить о спектакле можно лишь находясь внутри этой культуры и эстетики, а нырнуть в нее на раз нельзя, погружаться же медленно не хватит запаса жизни да, признаться, и большой охоты нету. Со стороны же созерцая, могу только заметить, что два часа я смотрел действо без скуки, без недоумения (знал, на что пришел, и почти все знали, уходили немногие), но и без ясного понимания происходящего. Видел камешки, разложенные по расстеленному поперек сцены куску ткани, которые одна из участниц театрализованного костюмированного ритуала собирает в плошку, потом в финале снова раскладывает, оставляя плошку у авансцены перед закрывающимся занавесом, смотрел на парней с шестами и длинными-предлинными перьями в прическах, которые на втором часу представления вдруг взрывают напряженную статику агрессивной динамикой, затевают бой, а когда начинают плеваться (по-настоящему), — в этот момент, признаюсь, становится не по себе. Ритм задают барабаны, гонги, другие звучащие предметы и инструменты, названий которых я не знаю и вряд ли узнаю, движения выверенные, отточенные, свет, дым — все на высшем, причем европейском уровне. А операции с шелковой тканью, накрывающей сцену, давно отработаны эстрадными кружками при провинциальных ДК. И как это соотнести с экологической проблематикой и чаяниями защитников природы, надо ли воспринимать движения пальцев рук с шевелением приклеенных к фалангам и ногтям бумажек буквально, как имитацию птичьей (орлиной!?) пластики, или метафорически, символически, как продолжение стилизованного ритуала — непонятно. Эту песнь бы записать пером, что от журавлиного полета — но я даже алфавитом необходимым не владею для этого. Подобно многим другим восточным делам, «Песня задумчивого созерзания» — вещь с одной стороны концептуальная, и концепция прописана в сопутствующей печатной продукции, с другой — чисто декоративная по восприятию, потому что никакая умозрительная концепция к подобным шоу неприложима, хотя лично мне трудно довольствоваться «задумчивым созерцанием» при неспособности уловить «задумчивое содержание».

Читать оригинальную запись

Читайте также: