М. Курочкин «Чучело солнца» (по роману Хемингуэя «Фиеста»). Режиссер — А.Праудин. ТЮЗ Киселева.

Моя первая встреча с Хемингуэем случилась в старших классах, на уроках английского, которые часто представляли собой замаскированные уроки зарубежной литературы. Мы читали «Старика и море», и для повести о море она тогда показалась мне слишком сухой. Но потом дома я обнаружила другую книжку Хемингуэя, на обложке которой стояло заманчивое название «Прощай, оружие!». В то время я была с ног до головы увешана пацифистскими значками, так что я решила — нужно читать. Но до романа «Прощай, оружие!» в книге было ещё одно произведение — «Фиеста (И восходит солнце)». Я хорошо помню, что пришла в невероятный восторг от «Фиесты», каждый диалог из этого романа мне хотелось выучить наизусть – перед глазами на большой скорости вращался яркий калейдоскоп сцен, слов, стаканов, стран и судеб, который завораживал моментально. Не понятно было одно – как же так получилось, что у «Старика и море» и «Фиесты» один и тот же автор? И вот, после стольких лет, я нашла ответ на этот вопрос в новом спектакле Анатолия Праудина «Чучело солнца» по пьесе Максима Курочкина (диалоги по мотивам романа Э. Хемингуэя «Фиеста»), премьера которого состоялась 15 марта в Саратовском ТЮЗе Киселева.

По воспоминаниям о первом читательском впечатлений от романа, я ждала от спектакля того же быстрого мельтешения ярких бусин, запертых в трубке калейдоскопа, но оказалось, что калейдоскоп давно разбит, а бусины раскатились по полу в разные стороны и теперь выцветают, забившись между половицами. И это как раз то, что нужно.

Чучело солнца -ТЮЗ им Ю. Киселева

Действие в спектакле идёт не просто неторопливо, но будто бы нехотя, через силу. Добрую четверть часа выдавливает из себя первую реплику Джейк, Брет бродит в пьяном полусне, паузы между репликами в диалоге измеряются не мгновениями-секундами, но бесконечно длинными минутами. И то, что в итоге произносится, кажется растратившим в пути энергию, обнаженным смыслом, в котором не осталось ни грамма чувства. Эмоции, невысказанные, застывшие в воздухе, как в тягучем болоте, заполняют сцену, накаляя атмосферу и подготавливая превращение дождливого Парижа в жаркую Памплону. Спёртый воздух спектакля даже в огромном зале Нового ТЮЗа создает ощущение замкнутости пространства и камерности, и где-то между редкими и резкими вдохами героев показывает своё настоящее лицо то самое «потерянное поколение». Пустота стала главным наполнением их жизни, душная пустота, которой так не хватает свежего воздуха, дождя и счастья.

И немилосердно палящее солнце, которое встает над этим миром, режет глаза и оставляет ожоги на теле — вовсе не то радостное весеннее солнце, которого все мы ждём весной, но то самое солнце, что пребывает навеки, восходит и заходит в своём непреклонном извечном ритме. И тут, действительно, сложно не разозлиться и не запустить в его медленно выплывающую из-за линии горизонта круглолицую морду бутылкой-другой. Что собственно и делает Брет в самом начале пьесы Максима Курочкина.

Чучело солнца -ТЮЗ им Ю. Киселева

«Чучело солнца» — тот случай, когда определение «по мотивам» является комплиментом. Я читала книгу давно, и, перелистывая её сейчас, с удивлением обнаружила, что в романе отсутствуют некоторые эпизоды, которые в пьесе Курочкина как раз смотрятся очень «по-хемингуэевски». Мне нравятся оригинальные пьесы Курочкина, наверное, из всех современных российских драматургов он мой главный фаворит, и эта инсценировка не только не хуже, но в чём-то и лучше многих его собственных работ. Билл Гортон, друг Джейка, в варианте Курочкина сливается с Харви Стоуном, персонажем, исчезающим у Хемингуэя где-то среди первых страниц романа. Он таксидермист, который парадоксальным образом научился с помощью своевременно изготовленных чучел приводить жизнь в порядок. Его чучела совсем иного качества, чем чучело чеховской чайки, они несут освобождение и дают возможность двигаться дальше. Он, также как и все остальные, влюблён в Брет, но не играет в прятки с надеждой на счастье, находит силы отказаться от мысли «как бы нам хорошо было вместе» и посмотреть в глаза правде. И именно он приносит с собой прохладный бриз и слепой весенний дождик, под лёгкими прикосновениями которого невозможно не полюбить и не простить каждого «потерянного» героя Хемингуэя. Играет этого персонажа, на первый взгляд ироничного и лёгкого, Артём Кузин, и в каждой его улыбке живет тень той боли, которую Харви Стоун сумел вопреки всему таксидермировать.

Режиссёр Анатолий Праудин и художник Анатолий Шубин нашли вместе очень точные образы для этого мира. Выцветший, облупившийся и перепачканный экран всё первое действие ловит тени грязно-серых облаков, но потом оказывается просто ловушкой, преградившей пусть к другому экрану, на котором те же облака превращаются в белую вату на ярко голубом небосводе. Париж — это теснота и толкучка между отдельными столиками бара, бардовые скатерти, на которых не видно пятен от постоянно проливающегося вина, а Памплона — открытое пространство, длинный стол, где все собираются на вкусный домашний обед. Но и здесь, и там всегда будет присутствовать кровь, пролитая на войне, огромная лужа ярко красной застывшей крови, из которой никому уже не выпутаться, она накрыла всех своим гигантским полотном.

Чучело солнца -ТЮЗ им Ю. Киселева

Особенно глубоко увяз в ней Джейк Барнс — война одновременно и подарила, и отняла у него шанс на личное счастье встречей с леди Брет Эшли. Её играет артистка Анна Соседова, которой удается показать внутреннюю, а не внешнюю красоту своей героини, не самая нарядная на сцене, она всё равно притягивает к себе всеобщее внимание. Джейк в исполнении Алексея Кривеги молод, красив, как греческий бог, и полон жизненных сил, от чего его страшная участь становится лишь во сто крат пронзительней. Владимир Егоров — Роберт Кон — всегда один, всегда в стороне, всегда молчалив, его невысказанная обида не находит для себя мирного выхода, не способный к диалогу, он молча бьет кулаком в любую преграду на своём пути, даже если ей оказался молодой матадор Ромеро. Последнего играет молодой артист Михаил Селиванов. Для него и его однокурсниц Евгении Кутеневой и Ольги Самохиной работа с Праудиным стала одной из первых встреч с большим режиссёром на большой сцене, и этот опыт, безусловно, пошел им на пользу: все они открыли в себе новые возможности и приобрели новое качество существования на сцене. В небольших эпизодах прекрасные молодые артистки Ольга Лисенко и Ирина Протасова сыграли два очень точных женских портрета, которые им удалось очень ярко показать несколькими штрихами.

Самой большой неудачей спектакля является город (а, может, и страна?), в котором его поставили. Уже премьерный зритель, состоящий из людей далеко не случайных, начал сбегать из зала в середине первого действия. Растянувшееся на бесконечные паузы время наводят на одних тоску и сон, они просят простых зрелищ и эффектных реприз. Другие возмущенно вздыхают о том, что на сцене нынче «только курят, пьют и проститутки», отказываясь сразу от любых попыток вникнуть в происходящее на сцене, если там кто-то залпом пьет шампанское. Третьим Праудин подготовил почву для возмущения, обнажив на сцене не только внутреннюю трагедию Джейка, но и в буквальном смысле обнажив артиста – предвижу скандальные заголовки «На сцене ТЮЗа ходят голышом». Скорее всего, спектаклю обеспечен полный прокатный провал среди Саратовской публики, и в лучшем случае в ТЮЗе появился новый «фестивальный» проект, в худшем — был заживо похоронен хороший спектакль.

Чучело солнца -ТЮЗ им Ю. Киселева

Несмотря на все режиссерские и актерские удачи и неудачи, тема у спектакля очень простая — это любовь. С упорством и прямолинейностью Старика из последних сил каждый герой спектакля сражается со стихиями времени и войны за главную награду — личное счастье, и когда к берегу лодка привозит только его скелет, они набивают вместо него чучело и снова отправляются в море. Праудин сумел воплотить на сцене не верхушку айсберга, но лежащие под водой, между строк аскетичных и точных диалогов Хемингуэя и Курочкина, ледяные массы чувств и смыслов. И именно в этом, как мне объяснила когда-то в школе моя учительница английского, и лежит секрет по-настоящему хорошего искусства.

Фотографии Михаила Гаврюшова. Когда-то же надо начать пользоваться служебным положением?

Читать оригинальную запись

Читайте также: