«Добрый человек из Сезуана» Б.Брехта в театре им. А.Пушкина, реж. Юрий Бутусов

Брехт написал «Доброго человека из Сезуана» почти сразу после «Господина Пунтилы и его слуги Матти», Бутусов выпустил своего «Доброго человека» вслед за «Пунтилой» Карбаускиса (при том что поначалу собирался осваивать в театре Пушкина совсем другой материал). В обоих случаях речь идет об амбивалентности добра и зла в условиях, прости, Господи, капитализма, а точнее, о том, что добра от капитализма не жди, и даже самый добрый человек в таких обстоятельствах имеет «темную» сторону: Пунтила в пьяном виде — добрый человек из Финляндии, в трезвом — подонок и выжига; Шен Те, китаянка не менее абстрактная, чем Пунтила — финн, тоже очень добрая, но чтобы не протянуть ноги и кому-нибудь да помочь, она измышляет двоюродного брата, и ему делегирует все неизбежные, как сказали бы теперь, «жесткие решения».

Но если Карбаускис попытался подать «Брехта с человеческим лицом», хотя бы отчасти в духе пресловутого (пользуясь формулировкой Богомолова&Епишева) «русского национал-психологического репертуарного театра», то Бутусов, не впервые обращаясь к Брехту (был у него вполне удачный «Человек=Человек» в Ленсовете по пьесе «Что тот солдат, что этот»), наоборот, только заостряет заданную в пьесе условность, выставляет напоказ всю изнанку сцены и подчеркивает «театральность» происходящего. На сцене еще и оркестрик небольшой сидит, играющий музыку — что-то осталось от Пауля Дессау, что-то досочинил композитор Игорь Горский. Перевод тоже новый, Егора Перегудова, свежий, незатертый.

А вот спектакль в целом ощущения новизны не дарит. Даже если оставить в стороне песок и зерно, а также велосипеды и прочий мелочный антураж, по сути все важное, о чем говорит здесь Бутусов, он уже высказал, и куда более стильно, в вахтанговской «Мере за меру» по Шекспиру. Там добро и зло уже оказывались амбивалентными, взаимозаменяемыми, и добро на поверку оборачивалось еще большим злом. Другое дело, что у Брехта зло неизменно имеет социальную природу. Бутусов уходит от настолько вульгарного взгляда в сторону более философического, у него зло неотделимо от добра, зло присуще самой человеческой натуре независимо от социальных условий. Раздвоением личности в спектакле страдает не только Шен Те (даже те, кому зрелище в целом покажется скучным, вряд ли обойдут вниманием Александру Урсуляк, особенно то, как она работает в финале). Водонос Ванг (Александр Матросов) с людьми говорит, будто страдает последствиями полиомиелита, но иногда, с богами например, обращается с нормальной человеческой речью.

Сатирическому смеху в его спектакле места нет, вообще веселья мало, сплошная меланхолия. Вот и богов олицетворяет скромная, слабая, беспомощная девушка (Анастасия Лебедева). Петля, в которую хотел залезть безработный летчик Янг (Александр Арсеньтев), довольно долго маячит над авансценой — а ее можно было бы и вовсе не убирать до финала, кому-нибудь да пригодилась бы.

Читать оригинальную запись

Читайте также: