«Моряки и шлюхи» в «Мастерской Петра Фоменко», реж. Олег Глушков

Листок, приклеенный к окошку кассы, честно предупреждает: «спектакль не драматический» — но поздно отпугивать, да и окошко закрыто, билеты же все проданы, зато к соседнему, администраторскому, очередь едва помещается в вестибюле. Тем не менее до сих пор все танцеваьные спектакли Глушкова и в особенности те, что он ставил со студентами ГИТИСа, были в полном смысле драматическими — и по драматизму, и по драматургии. А в «Моряках и шлюхах» я не обнаружил, к сожалению, ни того, ни другого. При том что в отличие от некоторых других постановок Олега здесь присутствуют и сквозные персонажи, и образы-лейтмотивы, но в целостный спектакль они этот дивертисмент не превращают.

Название «Моряки и шлюхи» звучит эффектно, но режиссер-хореограф, кажется, вовсе не пытается сказать, что все бабы — шлюхи, а все мужики — козлы (ну то есть моряки), он, по-моему, вообще ничего конкретно сказать не пытается. Ближайший, казалось бы, аналог «Моряка и шлюхам» — «Берег женщин» Анжелики Холиной в театре Вахтангова, недавно заменившийся в репертуаре ее же «Анной Карениной», но Холина делала в стилистике популярного танца спектакль, изначально задуманный как набор мини-историй, выдержанных в более-менее едином драматургическом ключе. «Моряки и шлюхи» эклектичны и по музыкальной основе, и по характеру использованных выразительных приемов, далеко не только хореографических.

В первой части представления, длящейся без малого полтора часа, танцевальные номера перемежаются пантомимическими и отчасти даже разговорными интермедиями, не особенно, на мой вкус, забавными (то есть скетч «разреши!», идея которого под конец первого акта возникает, варьируясь, еще раз, может и остроумный, но плохо вписывается в общую структуру). Сами танцы, в общем, тоже меня привели в уныние — я не нахожу смешным ни вальс с муляжами рыбин, ни тем более танцующие ноги (когда остальную часть тела закрывает элемент декорации) — настолько это все вторичные, несвежие технологии. После пролога, когда дама в белом медлительно проходит вдоль авансцены, следует общий вальсовый номер (вальсов в первой части вообще много, хотя есть и песни, и барочные арии), где в мужском кордебалете соседствуют тонконогий Кабанян и пузатым Колубковым — понятно, что это не балетный спектакль, но капустнический тон, заданный изначально, чем дальше, тем больше мешает. И даже когда тот же самый Кабанян в черном декольтированном платье с вуалью под арию Перселла является как персонифицированная смерть, всерьез к этому отнестись при всем желании невозможно, но и веселого тоже мало.

Вторая часть, пятнадцатиминутная, полностью танцевальная и целиком построенная на музыке Вивальди, должна, наверное, с инерцией капустника контрастировать, но она слишком короткая, куцая, да и по пластике недостаточно выразительная (где же характерный для Глушкова яркий, оригинальный, внятный, сложный хореографический язык?). Абстрактная сценография — изломанная замкнутая линия, в первом действии задвинутая вглубь сцены, а после антракта приближающаяся к авансцене — мало обыгрывается (есть момент, когда по ней, как по гимнастическому бруску, ходит одна из актрис — и все) и ни на что содержательное, концептуальное даже не намекает. Наверное, актерам Мастерской, в том числе ведущим, «основоположникам» — Кутеповым, Джабраиловой — поработать в новом для них формате интересно, хотя спектакль, который мы смотрели, шел на следующий день после празднования дня рождения театра и, может, последствия вечеринки отчасти тоже сказывались на градусе энтузиазма исполнителей. Во всяком случае, мне безусловно органичными показались только двое — Николай Орловский и Иван Вакуленко, артисты уже нового поколения, для которых танец — родная стихия. Собственно, и Глушкову привычнее работать с молодыми, со студентами, его самая, на сегодняшний день, выдающаяся постановка — диптих «Печальная история одной пары» и «Истории, подслушанные в чужом iPod», — была осуществлена как дипломная работа выпускников Кудряшова. Да я бы и сказал, что спецпроект, который Глушков однажды сделал за три дня (по условиям, предложенным организаторами), был занятнее «Моряков и шлюх», уж точно живее. Студентам, стажерам, дебютантам самое милое дело — и похулиганить, и от души что-нибудь трогательное изобразить, без претензий, главное. На большой сцене профессионального театра с участием маститых актеров те же самые форматы производят несколько иное, куда более тяжелое впечатление.

Читать оригинальную запись

Читайте также: