"Самая большая маленькая драма" в Театре им. М.Ермоловой, реж. Родион Овчинников

Олег Евгеньевич Меньшиков, понимая, вероятно, резонный скепсис по отношению к своему восшествию в должность ермоловского худрука, провел сбор труппы бодро, энергично и уложился со своей речью, включая «иудин поцелуй» с Владимиром Андреевым, в четверть часа. Не успели встать, чтобы почтить память почившего коллеги, как сразу сели, глянули бегло на молодых режиссеров Кузьмина-Тарасова и Созонова, готовящих премьеры — а всего премьер обещано шесть. Впрочем, кое-какие плоды трудов нового начальства налицо — дизайн афиш изменился, явно в лучшую сторону; стены подкрасили; на старые кресла натянули новые чехлы; а на занавес проецируется компьютерная инсталляция с изображением Ермоловой в рост. Однако сезон открывается постановкой Родиона Овчинникова по пьесе его же собственного, насколько я понимаю, сочинения, вдохновленного формально «Лебединой песней» Чехова. Как начала свое интервью с режиссером одна тележурналистка, «у Чехова герой, кажется, просыпается в туалете…» — после чего Овчинников терпеливо объяснил девушке разницу между туалетом и уборной. Актера Светловидова с его «лебединой песней» играет Гафт, суфлера Никиту — Владимир Андреев, но персонажи они в овчинниковской истории равноправные. После бенефиса Светловидов может уйти в запой, так что суфлеру поручена роль Пимена в «Борисе Годунове». Никита же зарекался выходить на сцену, и «старший товарищ», отхлебывая водки, дает ему на старости лет уроки мастерства. Андреев старше Гафта лет на десять, но выглядит бодрее — все-таки педагогическая деятельность и связанное с ней постоянное общение с молодежью дают очень много. И работает Андреев тоньше, даром что играет непрофессионального актера, а персонаж Гафта — мэтр и звезда сцены. Наперебой они читают «Ворону и лисицу», далее, попробовав себя в басне, переходят к Вильяму ихнему шекспиру, причем Андрееву-Никите достается роль Офелии, а добравшись до «Сирано», они снова меняются ролями и Светловидов берет на себя Роксану. Час с четвертью развлечения для публики, пришедшей посмотреть «живого Гафта» — ну и Андреева заодно. То, что Гафт живой — это здорово, пару лет назад заговорили, что помирает, ухи просит, а он, похоронив Квашу, премьеру выпускает. Но премьера могла быть и более достойной актера, а упрекать Гафта в грубых красках, в эксплуатации штампов — некорректно не из уважения к возрасту и статусу, а просто потому, что режиссер-драматург ничего сверх того ему не предлагает и от него не требует.

Читать оригинальную запись

Читайте также: