Отпетые мошенники в благородном интерьере

«ИГРОКИ» Н.В. Гоголя
режиссёр Сергей Женовач, Студия театрального искусства
Премьера – 13 апреля 2007.

Из лучших женовачовских спектаклей. И вроде бы всё в нём как полагается у Женовача: литературный театр, никаких аллюзий на современность (кроме, ну, разве что самых невинных), графичная сценография, минимум постановочных эффектов, вообще – режиссура, растворённая в актёрах. Но пьеса из тех, про которые говорят самоигральная, актёры талантливые, постановка без претензий, и в результате – ещё один спектакль в рубрику «для семейного просмотра».

Игроки - СТИ

Весь спектакль играется в одних и тех же декорациях, и душа не просит большего: кажется, режиссёр вместе с художником (Александр Боровский) нашли универсальный зрительный образ этой пьесы. Зала провинциального трактира с колоннами, плотно уставленная столами с зелёным сукном и подсвечником – обеденных и карточных одновременно. А из левого угла на происходящее взирает бюст классика – дань гоголевской мистике и намёк на обнажение сценической условности.

Камень, металл, стекло, дерево – всё настоящее, от всех предметов на сцене веет какой-то благородной основательностью и правдивостью. Это не первый спектакль СТИ, где декорация рифмуется с интерьерами фойе: те же материалы, цвета, тот же чеховски-строгий, минималистичный стиль – как будто сцена всего лишь один из укромных уголков этого здания, не более того. Ловкие руки игроков тасуют карты картинным движением, одна за другой взмывают в воздух и разлетаются в стороны отыгравшие колоды карт – широкие жесты карточных шулеров. В моменты особенно сильного напряжения нервные пальцы отстукивают секунды, как барабанную дробь.

Не сразу замечаешь некоторую старомодность этого театра, никак не старающегося приблизить пьесу позапрошлого века к дню сегодняшнему. Старинную (или вечную) историю разыгрывают в старинных же костюмах, которые болтаются на молодых актёрах, как на вешалках: то ли они не умеют их носить, но скорее надо сказать спасибо художникам по костюмам. Да и никакого особенного приращения смысла по сравнению с пьесой в спектакле не наблюдается: смело можно водить детей «на Гоголя».

Но пьеса хоть и «самоигральная», а я впервые смогла пережить её от начала до конца без скуки. Даже телеверсия памятного спектакля Сергея Юрского с мхатовскими «звёздами» (1992) у меня отчего-то не пошла: любимые артисты, интеллигентные люди изо всех сил изображали из себя отпетых мошенников – бог его знает, почему я им не верила… Ну, в самом деле, один плут и проходимец против нескольких таких же – кому и чему здесь сопереживать? Действие начинается с магического заклинания, с молитвы шулера карточной колоде, а заканчивается его же прозрением, что есть шулера ещё более матёрые, нежели он сам, и это открытие возносит его на высоту трагического героя. Нет, без доброй толики азарта эту «искромётную комедию» легко можно прозевать от начала до конца. Но Женовач как-то так устроил, что действие сразу понеслось с места в карьер. Каждого мошенника он наделил собственным колоритом, цельным, ярким характером. Ихарев (Андрей Шибаршин) – честный человек с профессией шулера, плут с ограниченным воображением и благородными фантазиями о лучшей жизни. Степан Иванович Утешительный (Алексей Вертков) – игрок из игроков, мозг всей операции, предтеча Остапа Бендера: предводитель авантюристов, генератор замыслов с размахом, мастер экспромта, одарённый гибким, быстрым умом и лёгкостью нрава. Два его ближайших сподвижника-сообщника: флегматичный полковник Кругель (Григорий Служитель, подвизающийся в амплуа молодого Ширвиндта), обиженный на весь мир, числящий его в немцах, в то время как он «просто русский», и Пётр Петрович Швохнев (Александр Обласов) – осторожный, может быть даже трусоватый, но умеющий вовремя передать пас в игре. И, наконец, мошенник «почтенных лет» – Михаил Александрович Глов (Сергей Качанов), прожжённый циник, без сучка без задоринки играющий роль благородного отца семейства. Конечно-конечно, у Гоголя всё написано – а у Женовача всё сыграно!

Но (и в этом тоже старомодность этого прелестного театра) был и один незапланированный – ни Гоголем, ни, думаю, Женовачом – эффект: весь этот паноптикум, всё это собрание харАктерных злодеев и одного простака обслуживали лакеи с внешностью и манерами топ-менеджеров (Никита Московой и Игорь Лизенгевич – один, ну, совсем аленделонистого вида). Если бы не очевидная случайность, непреднамеренность этого контраста, эта антропологическая разница была бы занятной: как будто, делая вид, что подыгрывает, за сражением виртуозов, как за детской игрой, снисходительно наблюдала какая-то сверхъестественная, потусторонняя сила более высокой душевной и физической организации…

Ещё фото на сайте театра.

Читать оригинальную запись

Читайте также: