Вечная история

«ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ» Александра Володина
режиссёр Виктор Рыжаков, Мастерская Петра Фоменко
премьера — 28 марта 2011

Как некоторые тут знают, здешняя хозяйка не поклонница театра Петра Фоменко, но этот спектакль я оценила. Пять вечеров пролетели как один:)

Пять вечеров - Мастерская П.Фоменко

Лично я шла на Гордина и Агурееву. Моё отношение к джентльменски-ненавязчивой режиссуре Виктора Рыжакова до сих пор было индифферентно-благосклонным: после нескольких (хороших) спектаклей он оставался для меня режиссёром-загадкой, почти что невидимкой — слишком деликатен. А Игорь Гордин и Полина Агуреева — актёры любимые, по-моему, лучшие на сегодня — из первой десятки. Правда, на этот раз моё любование гординской игрой скорее подпадало под категорию «радость узнавания»: я впервые не воспринимала её как открытие, то и дело узнавая в его Александре Петровиче черты персонажей «из другой оперы» например, михайловского Василия из фильма «Любовь и голуби». В спектакле Рыжакова он играет простого парня, шофёра первого класса (теперь понятно, откуда у него в Кроткой чёрточки ВанькА), возможно, немного переигрывает, а может, и нет:) Агурееву снова увидела как будто впервые. Алексей Колубков (Михаил Тимофеев) остаётся самим собой на протяжении уже лет как минимум пятнадцати, как будто из спектакля в спектакль играет один и тот же персонаж — друга жениха человека из большинства; самое удивительное, что в любой пьесе этот персонаж для него неизменно находится. Открытием для меня стала Яна Гладких в роли Кати. Издалека она казалась похожа на Агурееву, и может быть, это подобие не случайное, намеренное; хотя характеры и женские типы у их героинь определённо разные.

Вчерашний спектакль добавил таки несколько штрихов к режиссёрскому портрету: мягкая эксцентрика и нежный, великодушный юмор. Анализировать не хочется (за это отдельное спасибо), но понравилось всё: сценография, мизансцены, игра актёров. Крошечное пространство дома, вокруг которого кружат володинские персонажи, устроено как подвижный квадратный подиум, не просто огибаемый действующими лицами, но вращаемый ими наподобие поворотного круга. Квадрат разделён пополам двустворчатой дверью, разделяющей разные комнаты и комнаты разных домов. В минималистичных этих декорациях схвачены, тем не менее, реалии времени. Среди деталей реквизита самая говорящая — один и тот же тряпичный цветок, гордо красующийся на парадном платье зрелой женщины, в причёске юной девушки и на пиджаке главного инженера; единственное украшение мужского и женского гардероба, блеск и нищета советской индустрии красоты. Понравилось, как сделаны оба явления главного героя на пороге квартиры любимой женщины: и неожиданное первое (с разрывом бумаги, которой заклеены дверные щели, как будто со времён войны и их последнего свидания в дом впервые дохнула весна), и долгожданное финальное (как артиста, почти что клоуна, дающего прощальную гастроль). Понравился принцип пластического комментария, контрапункта и подтекста одновременно, к словам, произносимым ровным, спокойным голосом: как будто это пьеса о людях, соревнующихся в самообладании. Единственный, кому не было нужды ничего сдерживать, племянник главной героини, правильный студент-химик с гордым именем Святослав; его слова всегда означали только то, что в них говорилось, и за это он был скучнее прочих.

Больше всего мне понравилось то, что актёры здесь не «жили», не «страдали», а играли — естественный комплимент для европейского актёра и рискованный для русского. Полина Агуреева в роли Тамары играет возраст и завязанную на нём драматургию: женскую гордость и — женскую же зависимость от сознания того факта, что если не этот, любимый и единственный, тогда всё равно кто и никто. И эта вечная, неизбывная драма преломляется в пластике и речи её героини, всё время балансирующей на грани девочки и почти старушки. Затейливое и волнующее сочетание смешного и трогательного. Или смешного и жалкого, как в бедовой бакалейщице Зое (Евгения Дмитриева). Яна Гладких — точное попадание в характер Кати, в её женскую сущность. У неё, конечно, всё будет по-другому, но есть в ней то же сочетание смешного и трогательного. Этого, или другого какого, сочетания, какого-то объёма не хватает герою Артёма Цуканова (Святослав); увы, роль положительного молодого человека этой сложности не подразумевает.

Это игровой театр, театр образного, непрямого выражения эмоций и чувств, которые здесь все окрашены светлой иронией, но не теряют от этого ни грамма серьёзности. Поэтому ты смеёшься, но при этом сочувствуешь им, жалеешь их и радуешься хэппи-энду, как весне, поджидающей тебя за стенами театра.

Читать оригинальную запись

Читайте также: