«Фронтовичка» А.Батуриной, «Коляда-театр», Екатеринбург, реж. Николай Коляда

Два с половиной часа бестолковой свистопляски с разворачиванием кумачовых транспарантов «Пролетарии всех стран соединяйтесь», кадрами из «Девушки моей мечты» и бесконечным повторением «Утренней» песни Дунаевского-Матусовского. Если Коляда посчитал, что пьеса Анны Батуриной достойна внимания — для чего так явно тянуть время, заполняя драматургические пустоты номерами малохудожественной, пусть стилизованной, самодеятельности? Поначалу в этом безвкусном любительском лубке тонет и сюжет — история Марии Петровны Небылицы, которая после первого курса хореографического училища оказалась на фронте, там полюбила уральского парня Матвея, забеременела, но ребенка потеряла, переболела тифом, поехала к Матвеевой матери, а пока дожидалась его там, устраивалась учительницей танцев в местный дом культуры имени Розы Люксембург, Матвей взял да и приехал домой с новой невестой.

На момент начала действия Марии Петровне 24 годика. Выходит, что первокурсницей хореографического училища Небылица стала, когда ей было двадцать лет — что-то не клеится, но такие ли Небылицы встречаются в пьесах? В другом дело. В первом действии слов персонажей не разобрать, потому что все кричат наперебой, а «Девушка моей мечты» и Дунаевский-Матусовский перемежаются еще и с симфонической и фортепианной классикой, напоминающей об «академическом» прошлом героини, переорать такой саундтрек невозможно и хором. Во втором ничего, особенно из того, что говорит Олег Ягодин, играющий Матвея, не слышно, потому что говорит он нарочито приглушенно, себе под нос, да и в нос тоже. А хотелось бы что-то расслышать, потому что как раз во втором действии начинается прям-таки мыльная опера: в Небылицу влюбляется подвизающийся в клубе аккомпаниатором аккордеонист Алексей Груздев, и накануне призыва в армию приходит к Марии, живущей уже в рабочем бараке, с ворованным букетом металлических цветов. За ним следом приходят стражи порядка, а вскоре появляется и их политрук — и оказывается тем самым изменщиком Матвеем. Алексея Матвей отпускает восвояси, а с Марией остается до утра, но засобиравшись домой, слышит от нее, что она больна сифилисом, потому что гуляла с каждым почем зря. Мария, разумеется, врет от ревности и от обиды, но раздосадованный Матвей пыряет ее ножом. Не насмерть. Но Матвея судят и отправляют в лагерь — на рудники в Казахстан. А Мария, очухавшись, едет на Дальний Восток. Вернувшийся Алексей не застает ее в клубе. Зато дорогой в вагоне Мария встречает еще одного знакомого из прежней фронтовой жизни.

История Небылицы вызывает массу ассоциаций — от выдающегося «Военно-полевого романа» Петра Тодоровского до идущего на той же Другой сцене «Современника», где играли артисты «Коляда-театра», «Голой пионерки» Серебренникова. Но если «Голая пионерка» — изощренно выстроенное многоплановое театральное высказывание, а «Военно-полевой роман» — простая и искренняя, но в то же время глубокая человеческая драма, то в «Фронтовичке» нет ни человеческой простоты, ни формалистской изощренности. Зато с перебором — шума, гама, песен и плясок народов мира, шепотов и криков, всяческой, но неизменно примитивной фанаберии, и претензия на оригинальность, что уж совершенно невыносимо.

Читать оригинальную запись