«Оратория Аурелии», компания «Маленькие часы», реж. Виктория Тьере-Чаплин (Чеховский фестиваль)

Я уже запутался генеалогии семейства Чаплин по линии Виктории — московские сцены с легкой руки Чеховфеста заполонили сразу несколько поколений, сначала я решил, что Аурелия Тьере — правнучка Чарли, а режиссер ее спектакля — внучка, дочь Джеймса Тьере и Виктории Чаплин, которые показывали свой «Невидимый цирк», потом вроде выяснилось, что Виктория Чаплин, участница «Невидимого цирка», и Виктория Тьере-Чаплин, постановщик «Оратории Аурелии» — одно и то же лицо, почему-то по-разному обозначенное в печатное продукции фестиваля. И поскольку «Невидимый цирк» был полной ерундой, к «Оратории Аурелии» я поначалу тоже отнесся без энтузиазма. Так что был удивлен, что в отличие от «Невидимого цирка», «Оратория», при том что использованные в ней приемы тоже восходят к эстетике театральной клоунады, представляет из себя не бессвязный набор разнородных номеров, а достаточно целостное зрелище, по крайней мере, логически объединенное сквозной темой и разветвленной системой лейтмотивов. Тема спектакля — а «Ораторию Аурелии», в отличие от «Невидимого цирка», по крайней мере, можно рассматривать как спектакль — человек в мире вещей. Герои (помимо Аурелии Тьере в постановке участвуют танцовщик Джейми Мартинес и несколько исполнительниц азиатского происхождения) играючи управляют предметами мебели, одежды, обихода — но на самом дели это неодушевленные предметы играют с людьми: героиня появляется из комода, постепенно собирая себя по частям-конечностям из отдельных «деталей», вываливающихся из разных ящиков; воздушный змей тащит за собой на веревочке «летучую» Аурелию; оживший пиджак навязывает сначала танец, а потом потасовку ее партнеру; занавес так просто беснуется; куклы оказываются в качестве зрителей представления, где персонажем кукольного театра в «вертепе» становится героиня «Оратории». Аурелия играет на своеобразном «органе», состоящем из будильников и ходиков, а уже в следующей сцене сама превращается в «песочные часы», и ее туловище, переходя в сыпучее состояние, пересыпается песком в «юбку»-колбу, а партнер-танцовщик собирает песок в совок, бросает в тот же комод, что был в начале — и из него снова появляется героиня, замыкая, размыкая и снова замыкая круговорот живого-неживого. Существование человека в мире — это неуклонное движение от живого к неживому, жизнь в этом процессе представляется кратковременным, и от того особенно удивительным явлением, чудом. Неслучайно одним из образов-лейтмотивов спектакля становятся часы. Время исполняет свою «пьесу», и в финале «Оратории» Аурелия, одетая в странное платье с «туннелем» на груди застывает в неподвижности, пропуская буквально через себя едущий по кругу игрушечной железной дороги заводной паровозик. Другое дело, что напоминать про «жизнь как чудо» было бы лучше через чудо театральное, а в этом смысле «Оратория Аурелии» уступает по оригинальности и изобретательности конкретных номеров даже трансформациям на уровне тело-предмет, которые показывает «бабушка» Чаплин в «Невидимом цирке» вперемежку с дурацкими фокусами своего супруга. Номер с веером, над которым исполнительница «Оратории Аурелии» сама трясет головой, прямо заимствован из «Невидимого цирка», и хотя до «Невидимого цирка» этот прикол был отработан сотню раз в цирке, театре и кино, такой лобовой, если не сказать бессовестный (в рамках одного-то фестиваля!) внутрисемейный самоповтор — это уже нечто неприличное.

Читать оригинальную запись

Читайте также: