Узкая полоска воды, гладкая, как стекло. Серый песчаный берег. На берегу - бюст Ленина, медный таз, груда блестящих гильз, красная стопка книг и множество других предметов самого разного назначения. И - подвешенный на канатах потёртый дощатый щит. Выходят два парня и девушка в футболках и джинсах. Один из парней вытаскивает кусок мела и рисует на щите-доске мишень для стрельбы. Бьёт в неё теннисным мячиком - не попадает. Второй тем временем начинает читать текст рассказа Бориса Лавренёва, с нарочитой тщательностью школьника выговаривая каждую букву. Дальше они переодеваются в белые костюмы, а затем - в военную форму. Будут играть в войнушку. И, когда красноармейка Марютка вместе с врагом-белогвардейцем попадут в бурю на ботике, они будут размашисто качаться на том самом деревянном щите, а Марюткин товарищ Евсюков пустит по воде кораблик с бумажным парусом.
Всё это, конечно, здорово - но игра слишком затянулась. Проблема спектакля в том, что за рамки игры он так и не выходит, делая из трагедии милую шутку. Всякий раз, когда возникает драматическое напряжение, оно сразу и исчезает. Совершенно пропадает финал. Когда полюбившая Марютка решается выполнить приказ и стреляет в поручика белой гвардии, а потом осознаёт содеянное, её рыдания заглушаются весёлой песней и на задник проецируется изображение героев, радостно бегущих по морю. Чему они так радуются - непонятно. Нечему радутся тут, всё ужасно и безысходно. А проекция - вообще отдельная песня. Кадры из "Титаника" здесь абсолютно не при чём. По-моему, бесконтрольное использование видео в театре пора запретить. Как и падающие с потолка, из брезентовых мешков или неизвестно откуда сапоги, шинели и меховые шапки в качестве метафор войны.
Но есть в спектакле одно сокровище, которое искупает всё. Имя ему - Яна Сексте. Я могу назвать за последнее время всего несколько актёрских работ, выполненных с такой же силой и отдачей. По справедливости Сексте должна бы быть одной из основных претенденток на лучшую женскую роль в Золотой маске следующего года. Она играет безбашенную девочку, возомнившую себя мальчиком, наглую, дерзкую и наивную. Декламирует стихи с таким пафосом и воодушевлением, которому позавидовал бы Маяковский. А потом в девочке внезапно начинает пробуждаться женщина. И надо видеть, как Сексте играет это превращение. Как её рука медленно крадётся к руке любимого и стремительно отдёргивается на полпути. Как она незаметным движением распускает волосы и преображается. Как в финале она, свернувшись в жалкий комочек, выстанывает из себя: "Родненький мой! Что ж я наделалаааа!!!". Если бы стон этот не прерывал хриплый голос Сергея Чигракова, выводящего "попсовей мотив" о любви.
Но, как бы там ни было, это хороший спектакль. И удача МХТ после бесчисленных Примадонн и Концертов обречённых.