«Горячее сердце» А.Островского в Театре на Малой Бронной, реж. Р.Самгин

Как и в «Калеке с острова Инишман», в «Горячем сердце» у Самгина заняты студенты мастерской Захарова и волею режиссера своих персонажей они играют как людей психически не вполне полноценных. У Островского, правда, Курослепов тоже написан человеком неадекватным, все ему спросонья кажется, что на него небо падает, но у Самгина и все остальные ему подстать, а мир, где эти люди живут, превращается в веселые картинки грустного русского Апокалипсиса. Герои закутаны в толстенные полушубки, платки, на ногах валенки (художник по костюмам — Ирина Белоусова), а сценография — сборно-разборная конструкция из деревянных брусков (сценограф — Виктор Шилькрот), откуда-то все время поддувает дым, и создается ощущение, что персонажи «Горячего сердца» живут в вечной мерзлоте. На сцене — белые медведи (ряженые разбойники) и металлические щуки из проруби, составленные из пилы и капкана. Вряд ли кто сохранил в таком холоде горячее сердце. Все только и говорят, что о смерти, об убийствах, самоубийствах — грозят то удавиться, то утопиться. Главная героиня — не исключение. Парашу играет Алина Сергеева, но выстроена роль как будто под Олесю Железняк, актрису, очень любимую Самгиным и отлично соответствующую своими данными его режиссуре. Сергеевой же приходится искусственно наигрывать некоторую грубость, даже мужеподобие какое-то, Параша у нее — совсем не «розовая героиня» комедий Островского. Гаврюша же, наоборот, наивен и прост до юродства — Павел Акимкин, великолепный молодой актер, не повторяющий себя ни в одной роли (в «Морфии» и в «Переходе» он совершенно иной) играет такую «святую простоту» легко и смешно, но на протяжении всего спектакля однообразно. В очередь с ним должен играть Александр Кащеев (калека Билли в постановке Самгина по МакДонаху), но на спектакле, который я смотрел, он присутствовал в зале. Невменяемость Курослепова у Владимира Ершова доведена до клинических форм — но в контексте общей концепции спектакля это, пожалуй, уместно. Проблема у Самгина одна — он так увлекается мелкими деталями (в большинстве своем замечательными, точными и остроумными), что за ними теряет и сюжет, и некий смысл, который хочет донести. Я, например, так и не понял, зачем надо было Екатерину Дурову одевать и гримировать под странного «барина» и какова функция этого персонажа, особенно в нынешнем его виде, в постановке в целом. Ритм действия рваный, иногда хочется его просто подгонять: не спи, замерзнешь. И в конце не удивляешься, что водевильный хеппи-энд выглядит нелепо, скорее тоскливо, как окончательное угасание живого тепла. Немудрено — откуда взяться радости, когда, похоже на то, Курослепов не ошибается, небо в самом деле лопнуло и вот-вот на эту стылую землю упадет.

Читать оригинальную запись

Читайте также: